Книга 48 минут. Пепел, страница 75 – Виктория Побединская

— Я подумал, что, пока мы здесь, я бы смог помочь тебе с Эхо, – вдруг говорит он, проводя пару раз рукой вверх-вниз по непривычно коротким волосам на затылке. Я приподнимаю брови, ожидая объяснений, но тут снова распахивается дверь.

— Нравится?

Я киваю, неловко улыбаясь, и, сама того не замечая, принимаюсь нервно гладить Ника по голове, но жест этот больше похожит на то, как за ухом чешут собаку. Ник перехватывает мою руку, дергает, сажая к себе на колени, и я изумленно ахаю, потому что его руки смыкаются вокруг моей талии. Щеки пылают. Сложно притворяться влюбленной в парня, к которому ты и на самом деле что-то чувствуешь, не производя при этом придурочного впечатления. Мы откровенно лажаем – хотя являемся «парой» всего час. Именно поэтому я ненавижу врать.

— Сейчас принесу постель, сами разберетесь, как будете спать. Кровать там одна.

— Grazie, Клара, – Ник умудряется раскланяться сидя, да еще и со мной сверху, – но мы ненадолго. Планировали уехать вечером.

Она возмущается:

— Артур сказал, вы останетесь. – Кажется, это утверждение, с которым бесполезно спорить.

— Нет.

— Пожалуйста, позволь ему побыть здесь еще немного, – прошу я, вспоминая светящиеся счастьем глаза Арта. Ник хмурит брови:

— Мы же договорились, значит, больше не будем это обсуждать.

— Нет, давай все же обсудим, – настаиваю я. – Всего день.

— День, говоришь? – Ник на секунду задумывается. Выражение его лица медленно меняется. И это плохой знак. – А вообще, ты права. Что ужасного случится за день?

Врет он. Сам наверняка уже что-то замыслил. Но не успеваю я и рта раскрыть, мои догадки тут же подтверждаются:

— Тогда мне тоже нужно будет уйти на какое-то время. Хочу заглянуть кое-куда.

— И куда же? – оборачиваясь к Нику, спрашиваю я – таким тоном, которого сама от себя не ожидала.

— Домой, – отвечает он. – По крайней мере туда, где раньше был мой дом.

— Нет, ты не должен этого делать!

— Ну давай, поучи меня.

Выкрашенные зеленой краской стены едва различимым эхом отражают наши препирательства.

— Скажите ему, – в поисках поддержки обращаюсь я к тете Арта. Она молча улыбается. Хоть я и не вижу глаза того, на ком сижу, но уверена, он их сейчас закатил. – Идти черт знает куда, на ночь глядя, в одиночку? – Поворачиваюсь и добавляю шепотом: – Если тебя убьют… Джесс мне этого не простит.

Ник кладет руку на грудь и, вложив в свои слова всю иронию, на которую способен, отвечает на выдохе:

— Я изо всех сил постараюсь выжить.

Мне до боли хочется дать ему по голове чем-то тяжелым – но остается лишь бессильно закрыть глаза и, пользуясь возможностью, что Зия ушла, наконец слезть с его колен.

Когда мы возвращаемся в гостиную, Ник подхватывает куртку и наклоняется зашнуровать ботинки. Я же усаживаюсь в кресло и всем видом изображаю, словно мне нет никакого дела, что он смывается, ведомый одному ему известными мотивами. Слышу: направляется ко мне. Глаза не поднимаю.

— Ты все еще хочешь, чтобы я помог?

Я откладываю журнал обратно на заваленный хламом столик.

— Тогда вставай, – произносит Ник командным тоном, и я задираю голову, чтобы видеть его лицо.

— Сейчас?

Он кивает, глядя на меня сверху вниз. Я смотрю на улицу. За окном стемнело.

— Надеюсь, ты не будешь тренировать меня так же, как Шон? – заранее уточняю я.