Книга 48 минут. Пепел, страница 114 – Виктория Побединская

Пансион сырой, пропахший дешевыми сигаретами и старыми тряпками. Такой запах появляется у белья, если его как следует не просушить. Однако, когда я оказываюсь в комнате, похожей на спичечный коробок, и гляжу на серые полинявшие простыни, в голову закрадывается сомнение, стирали ли их вообще. Засунув мне в руку ключи от комнаты, Рей отправляется на поиски уборной, которая, по заверению хозяев, находится в конце коридора, и уже спустя секунду я слышу, как она умудрилась с кем-то поцапаться.

В соседних комнатах просыпаются люди, кто-то хлопает дверьми, ругается за очередь в туалет. Именно в этот момент, стоя на вытертом коврике, едва втиснутом между столом и кроватью, я понимаю, что еще никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой и жалкой. С тех пор как очнулась в поезде, рядом всегда был кто-то из парней. А теперь? Вместо того чтобы собраться с мыслями, сосредоточившись на том, как незаметно проникнуть в министерство, я топчусь у порога, размазывая по вытертому коврику грязь с ботинок и собственные сожаления. Глаза наполняются слезами, но я смаргиваю их. Последнее, что мне нужно, – чтобы Рей считала меня изнеженной девицей.

— Чего застыла?

Рейвен закрывает дверь за моей спиной и на всякий случай защелкивает замок на цепочку. Промаршировав мимо, бросает сумку на кровать и скрывается за ширмой в углу.

— Господи, этот туман сведет с ума кого угодно, у меня вся одежда насквозь мокрая, – бурчит она, скидывая с себя вещи. – Подай мне штаны.

Расстегнув сумку, я ныряю рукой внутрь. Джинсы лежат сверху, и, когда я вытаскиваю их, из брючины вдруг вываливается сверток, рассыпая содержимое. Я присаживаюсь на пол, чтобы собрать его. Сначала кажется, что в белый платок завернуты обычные значки, но присмотревшись, я понимаю: это фрагменты армейской формы. Две пуговицы, несколько нашивок с группой крови и жетон.

— Что это? – спрашиваю я, вставая.

Рейвен резко рассекает рукой воздух, словно пытаясь меня остановить, но поздно – я уже все видела.

— Дай сюда. – Замахнувшись, она пытается забрать свои странные «амулеты», но я выше, поэтому отвожу руку в сторону так, что ей не дотянуться. – Это не твое дело! – рычит она, наступая, и мы сцепляемся, кружась по комнате и натыкаясь на мебель.

— Хватит с нас тайн! – Я отталкиваю ее за плечи, а потом швыряю сверток на постель к остальной одежде, но он соскальзывает с дешевого лоснящегося покрывала и падает на пол, снова рассыпаясь. – Давай начистоту, или я ухожу.

Я жду, тяжело выдыхая. Боль в боку тут же дает о себе знать. Рейвен опускается на колени и принимается собирать раскатившуюся мелочевку.

— Пожалуйста, – прошу я и, присаживаясь рядом, принимаюсь помогать. Теперь нас разделяет только кучка барахла на белой ткани.

— Все началось с чертова Хейза, – едва слышно цедит Рей. Ее плечи дрожат, и на секунду кажется, что она плачет, но нет. Тихо смеется, отчего по деревянному полу идет мелкая вибрация.

— С доктора? – переспрашиваю я. Рейвен кивает.

— Он никогда не видел во мне девушку. Подругу, помощницу, лаборантку, секретаря… дочь, – с ее губ срывается истеричный смешок. – Да кого угодно. Так что в один день я решила доказать ему, что уже не та девчонка, которую он знал когда-то.

Я опускаю взгляд.

— Я читала твои лабораторные заметки. – «Честность за честность», – кажется, так говорил Джесс. – Видела, что ты собиралась… я имею в виду, что знаю, как именно ты решила это доказать.