Книга 48 минут. Пепел, страница 117 – Виктория Побединская

В коридоре гостиницы тихо. Те, кто шумит по ночам, еще не проснулись, а остальные не вернулись с работы. Подобрав в углу коридора жестяной, с погнутыми краями таз, я набираю воду и приношу в комнату. Мягкий кашемировый джемпер – единственное упоминание о бывалой роскоши – я снимаю и аккуратно складываю на табурет. Скомкав небольшое полотенце, опускаю его в воду.

— Давай помогу.

От неожиданности я подскакиваю. Рейвен не спит. Сидит на кровати, свесив ноги и потирая глаза.

— Просто наложи новую повязку, – отвечаю я, наспех обтирая тело мокрой тканью. Прохладные капли бегут по ребрам, впитываясь в пояс штанов.

Порывшись в сумке, Рейвен достает оттуда чистый пластырь и кладет его рядом с моей одеждой. А потом принимается аккуратно отклеивать старый. Ее движения точные и по-медицински изящные. Сосредотачиваясь на краях раны, Рейвен осторожно снимает наложенную Ником повязку.

— Что-то вид твоей раны мне не нравится, – произносит она.

— Просто обработай чем-нибудь. Заживет.

На этот раз переносить процедуру гораздо легче. Может, из-за того, что страх прошел, а может, потому, что я не сижу в полуобнаженном виде перед парнем.

— Я все время думаю над тем, что ты сказала, – говорю я, поднимая локоть, чтобы Рей было удобнее работать. – Если ты не предавала нас, а Джесс с Ником уверены, что отправили людей отца по ложному следу на север, как его солдаты узнали, где мы? Что-то здесь не сходится. – С характерным звуком Рей разрывает стерильную упаковку и фыркает. – Сначала в день побега все пошло наперекосяк, теперь опять внезапное нападение. Как будто в этой отвратительной игре в догонялки присутствует еще одна, независимая переменная. Только я никак не могу понять какая.

— На некоторые вопросы у меня самой нет ответа, Ви.

Я вдыхаю поглубже.

— А я практически вижу этот ответ, вот он, мелькает перед глазами, руку протяни. Он как порхающая бабочка, которую я никак не могу ухватить. Бабочка, бабочка, чертова бабочка.

— Когда ты так разговариваешь, я начинаю сомневаться в твоей адекватности, – качает головой Рей. – Хотя хорошее воображение – плюс. Фантом бы легко тебе дался. Ник его сам освоил, еще в Кораксе. Даже учить не пришлось. А вот Тайлеру приходилось часами работать, чтобы понять механизм.

«Фантом, Тайлер, бабочка…» – слова не перестают крутиться в голове.

— Ты знала, что Джесс стер Нику память, чтобы изменить запись о гибели Тайлера? – спрашиваю я у Рейвен. Ее пальцы сильнее прижимаются к моему боку. Я медленно вдыхаю, пытаясь подавить приступ боли. Рей кивает.

— Все пошло не так, как Джесс с твоим отцом планировали. Ник их возненавидел. Обоих. Если Максфилда он и прежде недолюбливал, то такой агрессии к Джессу никто из нас не ожидал. Тогда Максфилд предложил ему провести процедуру заново, исправить все – переписать так, будто Тай отправился туда сам, без чьей-либо команды, – но Джесс отказался.

— Почему?

— Каждая процедура стирания памяти оставляет след. Как шрам на коже. Когда он один – не так страшно, а если их несколько десятков? Мы до сих пор не знаем, как Эхо проявит себя спустя пятнадцать или тридцать лет.

Ну конечно. У каждого из нас свой главный страх. Страх Джесса заключен в Нике.

Рей выпрямляется, встречаясь со мной взглядом. Я слышу, как за окном ветки бьют по стеклам, с кончика полотенца на старый пол капает вода. Страх. Фантом. Бабочки в моих руках. Тайлер. Ник. Месть. Потеря памяти.