Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 84 – Юлий Люцифер

Я закрыла глаза на секунду.

Проклятье.

Ну почему он всегда говорит так, будто сначала выбивает воздух, а потом уже думает о последствиях.

— Это все еще не делает вас менее тяжелым человеком, — сказала я.

— Я и не пытаюсь.

— Жаль.

— Неправда.

Я медленно повернула голову.

— Что?

Он тоже посмотрел.

И в этот раз в его лице не было ни холодного хозяина, ни дракона, ни лорда, которого все боятся.

Только мужчина, слишком долго державший свое имя как броню.

— Мне жаль, что ты платишь часть этой цены вместе со мной, — сказал он.

Вот.

Вот это.

Самое опасное из всего.

Не сила.

Не желание.

Не собственничество.

Вина.

Потому что когда сильный мужчина начинает чувствовать вину за твою боль, это почти всегда значит, что ты уже сидишь слишком глубоко у него внутри.

— Не надо, — сказала я тихо.

— Чего?

— Смотреть так, будто собираетесь сейчас отвечать за все поколения своего рода.

— А если собираюсь?

— Тогда у вас ничего не выйдет.

— Почему?

— Потому что мне нужен не искупающийся лорд-дракон. Мне нужен живой мужчина, который не повторит их ошибки.

Он смотрел долго.

Потом очень медленно кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да.

— И это все?

— Ты просишь от меня меньше, чем дом. Но больше, чем я когда-либо обещал кому-то.

Я усмехнулась.

— Значит, я все-таки дорого вам обхожусь.

— Очень.

— Приятно слышать в такой форме.

— Другой у меня почти нет.

— Я заметила.

Он коснулся моей руки первым.

Легко.

Без нажима.

Просто положил пальцы поверх моих на подоконнике.

И от этого простого жеста что-то внутри меня мягко сжалось.

Потому что ночью можно целовать в полутьме, спорить, гореть, спасаться жаром и опасностью.

Но такие касания — дневные, спокойные, почти домашние — куда страшнее.

Они уже не про вспышку.

Они про место, которое человек начинает тебе отдавать рядом с собой без слов.

Я не убрала руку.

И он, кажется, это заметил не только глазами.

— Ты молчишь, — сказал он.

— А вы хотите, чтобы я снова все испортила словами?

— Нет.

— Тогда радуйтесь.

Он чуть усмехнулся.

Потом серьезно добавил:

— Есть еще одно.

— Конечно есть. Когда у нас хоть что-то бывает одно.

— Лиара уезжает завтра.

Я медленно повернула голову.

— Сама?

— После разговора с Илдой и мной — да.

— И что это значит?

— Что дом начнет искать другой способ заставить меня вернуться в нужную схему.

— То есть станет только хуже.

— Да.

— Великолепно.

Он чуть сильнее сжал мои пальцы.

Не больно.

Просто чтобы удержать внимание.

— Но теперь хотя бы без нее.

Я подняла брови.

— Вы говорите это так, будто хотите меня успокоить.

— Хочу.

— Удивительно.

— Ты часто удивляешься.

— Вы часто даете поводы.

Он выдохнул почти неслышно.

И только потом сказал то, что, кажется, держал с самого начала разговора:

— Я не жалею, что выбрал тебя против удобства.

Вот после этого я все-таки убрала руку.

Не потому что было неприятно.

Наоборот.

Потому что слишком.

Слишком много правды за одно утро.

Слишком близко.

Слишком некуда деться.

Я отошла на шаг от окна.

— Не говорите такого слишком часто.

— Почему?

— Потому что я могу начать верить вам без оглядки.

Он встал прямо.

— А сейчас?

Я невесело улыбнулась.

— А сейчас я верю с оглядкой.

— Это разумно.

— Не обольщайтесь. Это не из-за вашего имени.

— А из-за чего?

Я посмотрела прямо.

— Из-за того, что мне страшно терять то, чего у меня еще даже толком нет.