Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 77 – Ольга Ломтева

Дирк сглатывает. Я вижу, как движется его кадык.

— Мистер Хартинг, — выдавливает он, — я не имею к этому никакого отношения. И если вы намекаете…

— Я ни на что не намекаю, — Роберт улыбается, и от этой улыбки мне становится холодно. — Я просто делюсь услышанным. Вам не кажется странным, что кто-то годами безнаказанно охотится на драконьи пары? Что в нашем городе есть люди, которые специализируются на разрушении того, что сама природа считает нерушимым?

Эмма смотрит на Дирка, и в ее взгляде появляется что-то новое. Сомнение? Страх?

— Дирк, — шепчет она, — ты что-то знаешь об этом?

— Нет! — его голос срывается на писк. Он кашляет, поправляет галстук и повторяет уже тише: — Нет, я ничего не знаю. Это все… Это просто сплетни, Эмма. Ты же знаешь, как любят все приукрасить.

— Конечно-конечно, — Роберт хлопает в ладоши, и от этого звука Дирк подпрыгивает. — Всего лишь сплетни. Я и не утверждаю обратного.

— Нам пора, — выдыхает Дирк и хватает Эмму за локоть. — Немедленно.

Она не сопротивляется. Только смотрит на меня через плечо.

— До свидания, миссис Рид, — тихо говорит она. — Я пришлю записку.

— Буду ждать, — отвечаю я, и в моем голосе звучит больше уверенности, чем я чувствую.

Они уходят прочь. Я сжимаю предплечье Хартинга и в растерянности смотрю вслед Эмме и Дирку.

Карен

Какое-то время я иду в растерянности с Хартингом под руку и пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы озвучить свои подозрения. Реакция Дирка говорит сама за себя. Он связан с тем, кто разрушает истинную связь драконов. Или же сам этим занимается. Это очевидно!

— Карен, посмотри каким ясным стало небо. Ни облачка, — голос Роберта звучит на удивление мягко. Он вообще ведет себя так, будто бы никакого неприятного разговора и не было.

Я поднимаю голову. И правда — над нами иссиня-голубое небо. Чистое, как глаза Хартинга.

— Как ты и обещал, — тихо говорю я.

— Я же говорил, чувствую перемены. — Он замедляет шаг и смотрит на меня с тем выражением, которое я не могу распознать. — Давай пройдём к Цветущему мосту. Оттуда открывается лучший вид на парк.

Я хочу спросить зачем, хочу вернуться к разговору о Дирке, о порче, о том, что он знает, но слова застревают в горле. Вместо этого я позволяю Хартингу увести меня по боковой аллее.

— Это платье очень тебе идет, — вдруг говорит он.

Я резко поворачиваю голову, пытаясь понять, не насмешка ли это. Но Роберт выглядит добрым и… радостным?

— Я немного бледная, — отвечаю я честно.

— Ты ошибаешься. — Его пальцы накрывают мою ладонь, лежащую на его предплечье. — Бледность тебе идёт. Делает взгляд глубже. А губы… — он замолкает, и я чувствую, как теплеют мои щёки. — Губы остались такими же. Слегка розовыми. Как розы.

— Роберт, — охаю я, совершенно не ожидая от него поэтических сравнений.

— Прости за тавтологию, — отшучивается он.

Мы сворачиваем на усыпанную гравием дорожку, и я замечаю, как меняется окружающий пейзаж. Деревья расступаются.

Цветущий мост открывается передо мной внезапно — изящная арка из белого камня, перекинутая через узкий канал. Перила его увиты плетистыми розами. Белые, кремовые, нежно-розовые бутоны свисают к самой воде, и их отражения колеблются на гладкой поверхности.

Вдоль берегов растут плакучие ивы. Их длинные ветви касаются воды, создавая зелёный шатёр, сквозь который пробивается приглушённый свет.