Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 76 – Ольга Ломтева

— Было бы замечательно, — произношу я, стараясь улыбнуться как можно более искренне. — Я действительно чувствую себя немного одиноко.

Эмма сияет, и на мгновение она кажется совсем юной.

— Я завтра же пришлю записку, и мы сможем договориться о визите!

Дирк за ее спиной делает шаг вперед.

— Эмма, нам пора, — его голос звучит резко, почти грубо. — У нас еще много дел.

— Но мы только что встретили…

— Пора, — повторяет он, и в его тоне появляются металлические нотки.

Эмма вздрагивает. Ее улыбка гаснет, и на мгновение я вижу в ее глазах страх. Быстрый, едва уловимый. Но я его замечаю.

Она боится Дирка.

— Конечно, — шепчет она и уже собирается развернуться, когда Роберт подается вперед.

— Мисс Рендольф, — его голос звучит почти небрежно, но я чувствую скрытое напряжение. — Если позволите один вопрос.

Эмма замирает. Дирк тоже.

— Я слышал любопытные слухи, — Роберт поправляет манжету, не глядя на собеседников. — Говорят, в столице появился кто-то, кто занимается… специфическими делами. Кто-то, кто умеет разрушать истинную связь. Отравлять драконов, так сказать.

Воздух вокруг становится плотным и липким. Вот так вопросик!

Эмма смотрит на Роберта с искренним изумлением.

— Я… я ничего не слышала об этом, — ее голос дрожит. — Разве такое возможно? Разрушить истинную связь?

— Возможно, — тихо произносит Роберт, и в его голосе звучит сталь. — И не просто возможно. Такое уже случалось. Истинной дракона подбрасывают порчу. Это может отравленная еда, вода или одежда. Яд въедается в энергетику, отравляет, заставляя дракона отречься. Сначала на уровне запахов, прикосновений. Следом возникают нехорошие мысли. Испытывать отвращение к истинной становится привычкой. В итоге, дракон бросает истинную, а их связь разрушается.

По спине пробегает дрожь. Истинной дракона подбрасывают порчу. Мне тоже дали порчу…

Значит это не Дирк? Он не пытается меня убить до развода?

Значит кто-то, кто думал, что мы истинные, подбросил мне порчу в надежде лишить Хартинга его истинной?

Но у него ничего не получилось, так как наша взять ненастоящая.

Логично, но все же мне становится не по себе. Кто так ненавидит Хартинга? Сначала его семья, затем он страдает от того же самого.

Эмма растерянно хлопает глазами.

— Я правда ничего такого не слышала, мистер Хартинг. В наших салонах обсуждают совсем другое. Свадьбы, наряды, новых любовниц… — она замолкает, понимая, что сказала лишнее.

А я смотрю на Дирка.

Он побледнел. Не просто побледнел — стал серым, как пепел. На лбу выступила испарина, хотя день не жаркий. Его руки дрожат, и он прячет их в карманы пальто.

— Я тоже ничего не слышал, — его голос срывается на хрип. Дирк прочищает горло и повторяет: — Я ничего об этом не знаю.

Он лжет.

Я вижу это по тому, как дергается его глаз. По тому, как он не может стоять на месте. По тому, как пот выступает на его лице, хотя он едва шевелится.

Он знает.

Он знает о порче. О той, что чуть не убила меня. И, возможно, о той, что убила родителей Роберта.

— Странно, — протягивает Хартинг, и в его голосе появляется та самая бесячая нотка. — Я думал, в столичных салонах обсуждают все. Особенно такие пикантные подробности. Разрушить истинную связь, — он произносит эти слова медленно, смакуя каждое. — Отравлять изнутри, пока дракон не возненавидит собственную пару. Звучит как сюжет для дешевого романа, не правда ли?