Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 39 – Ольга Ломтева

Я делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух.

Родители Хартинга разорвали связь и умерли. Их отказ друг от друга породил проклятие, с которым мучается Роберт. Но в чем оно заключается? В отравленной земле? В призраках? И, наверняка, они знали о последствиях в виде проклятия, и все равно разорвали связь?

Мне не верится, что родители по доброй воле решили наказать сына проклятием.

Утро встречает меня требовательным тоном миссис Филипс.

— Доброе утро, миссис Рид, — она рывком раздвигает портьеры, впуская в спальный тусклый свет. — Вас ждет мистер Хартинг.

Да она настоящий ураган. Я вытаскиваю голову из-под одеяла, которым умудрилась накрыться, пока спала.

— Ага, ждет, — я с трудом разлепляю веки и утираю рот. Давно я не спала так сладко.

— Вставайте, вставайте, миссис Рид, — экономка подходит к кровати. — Слушание по вашему делу перенесли. Оно пройдет на два часа раньше. Вам нужно поторопиться.

Карен

Я подскакиваю с постели, как ужаленная. Пульс мгновенно учащается. Сердце колотится в горле при мысли, что я опоздаю на заседание.

— Перенесли? — шепчу не своим голосом.

— Да, миссис Рид.

— А почему?

Экономка пожимает плечами.

— Мистер Хартинг не назвал причину, но личный опыт подсказывает, что кто-то не желает, чтобы вы выиграли дело.

Логично! Очень даже логично. Слова миссис Филипс, тяжелые и леденящий, повисают в воздухе. Кто мне может препятствовать? Конечно же, Дирк. Или его мать. Или оба вместе. Они могли подкупить кого-то в суде и ускорить процесс, чтобы я растерялась и не успела подготовиться.

— Надо поторапливаться, — я верчусь в поисках тапочек.

— А я вам помогу, миссис Рид. Подготовлю наряд.

— Хорошо, — я чуть ли не бегом бросаюсь в ванную комнату, но на пороге замираю и оборачиваюсь к экономке. — Вчера как раз привезли новую одежду от модистки. Там есть строгое закрытое платье.

— Да-да, — с улыбкой кивает миссис Филипс. — Я все сделаю.

Мне остается положиться на нее и заняться собой. Руки дрожат, когда я берусь за зубную щетку. Волнение охватывает меня с головой. Мне страшно. Страшно, что ничего не получится, что нас не разведут, что вскроется ложь насчет истинности и меня арестуют прямо в зале суда.

А еще…

Мне ужасно не хочется видеть Дирка, разговаривать с ним, дышать одним воздухом. Он будет сидеть напротив, смотреть своим тяжелым взглядом. Будет лгать судье, называть меня воровкой, сумасшедшей. А вокруг будут чужие люди, жандармы, которые, возможно, уже получили приказ арестовать меня прямо в зале суда, как только представится возможность.

Что, если у них уже есть новый ордер?

Что, если Хартинг не успеет или не сможет меня защитить?

Начинается паника. Настолько сильная, что меня тошнит. Я хватаюсь за край раковины, чтобы устоять на ногах, и выплевываю содержимое желудка.

Кажется, мне лучше не завтракать.

Когда возвращаюсь обратно, все уже готово. На кровати лежит платье темного-синего, почти черного, оттенка с высоким воротником-стойкой и длинными узкими рукавами. Никакого кружева и вышивки. Идеально!

— К платью я подобрала вам ботинки. Закрытые и легкие. И шляпка с вуалью. И белье, — со всей учтивостью говорит миссис Филипс, указываz на чулки и сорочку.

— Благодарю, — я киваю с легкой улыбкой.

— Я могу помочь с прической, если вы не против.