Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 42 – Ольга Ломтева

Я перевожу взгляд на Хартинга, ожидая увидеть напряжение или хотя бы тень беспокойства. Но он остается невозмутим.

— Эту проблему можно легко решить, — произносит он с легкой, почти беспечной интонацией.

— Как? — вырывается у меня вопрос, потому что я не представляю, каким образом Хартинг решит проблему предвзятости судьи.

Хартинг дарит мне красноречивый взгляд, в котором четко читается: «Я же просил ничего не говорить!»

Я поджимаю губы, но сказанного не воротишь.

— Увидите, миссис Рид.

Артур хмыкает.

— Удачи тебе, Роберт, — он хлопает Хартинга по плечу. — Удачи!

— И тебе удачи в твоих делах, — Хартинг разворачивается и уводит меня прочь.

Мы снова идем по коридору сквозь снующих людей. Мои мысли мечутся от «сейчас я увижу Дирка» до «дамы с письмами». Что это была за история, из-за которой судья стал так категоричен к Хартингу?

Мне хочется задать пару вопросов, но я понимаю, что сейчас не время. До заседания осталось минут пять, может, десять. К тому же рядом посторонние, и вряд ли Хартинг станет откровенничать.

Коридор сужается. Мы приближаемся к тяжелым дубовым дверям, и я вижу Дирка. Он плачет.

Карен

Я смотрю на Дирка и не понимаю, что происходит. Никогда в жизни я не видела, чтобы он плакал. Не помню, чтобы он был по-настоящему расстроен. А тут слезы…

— М-да уж, — презрительным тоном заявляет его адвокат, оглядывая меня с головы до ног. Высокий, статный мужчина с серебристыми волосами и пронзительным серо-стальным взглядом. Дорогой костюм с иголочки и трость с набалдашником в виде драконьей головы. Еще один дракон.

Я узнаю адвоката. Его зовут Алан Вейланд. К нему я обратилась после первого отказа. Выслушав мою историю, он надменно заявил:

— Миссис Рид, я не возьмусь за ваше дело. Женщины склонны преувеличивать свои страдания. Возвращайтесь к мужу. Это ваше место.

Слушать Вейланда было неприятно, но куда неприятнее оказалось возвращаться потом домой, к мужу. Тогда я еще не решилась на побег.

Я корчусь, глядя, как Дирк достает платок и промокает глаз. Крупная слеза оставляет на выбеленной ткани пятно.

— Карен, я тебя ни в чем не виню, — хрипловатый голос, измученное выражение лица, в глазах стоят слезы. Он будто бы жалеет меня, глупую запутавшуюся девчонку. И это выглядит очень… натурально!

Дирк напоминает мне мачеху. Та тоже любила устраивать на публику представления, где она — заботливая мамочка, а я неблагодарная сволочь.

Его поведение привлекает внимание окружающих. Зеваки, ожидающие своего часа, начинают подходит, заинтересованно поглядывать на нас.

— Дирк.

Он не дает мне договорить.

— Мне так тяжело смотреть на тебя, Карен. Ты не в себе. Ты же околдована драконом, — он всхлипывает. — Тебе нужна помощь.

У меня пропадает дар речи. Вейланд осуждающе качает головой.

Раздается смех. Негромкий, но чистый, искренний и наполненный неподдельным весельем смех.

Это Хартинг.

Он смеется, слегка откинув голову. Его смех раскатывается по коридору, вызывая недоумение и даже презрение у прохожих.

— Браво, мистер Рид. Браво! — восклицает он, аплодируя хлопками. — Шедевр. Я давно не видел настолько проникновенного исполнения в жанре «несчастный плач». Вы не рассматриваете карьеру в театре? Вам бы давали лучшие роли в трагедиях.

Дирк давится слезами и начинает кашлять. Его лицо в момент багровеет от злобы. Теперь я узнаю своего мужа. Он явно хочет что-то сказать, но Вейланд почти незаметно касается его пятки носков ботинка, чем останавливает от необдуманных высказываний.