Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 41 – Ольга Ломтева

— Я… я постараюсь, — шепчу я.

— Не «постараюсь», а «сделаю», — настойчиво поправляет он.

Карен

Карета подкатывает к зданию суда. Высокое старинное здание с колоннами внушает страх. Это место пропитано отчаянием и болью тех, чья судьба неминуемо разрушилась в этих красивых стенах. И моя судьба тоже решится здесь.

Хартинг выходит первым. Гордая осанка, расстегнутое пальто, расслабленное лицо. Для него это еще одна поездка в суд. Сколько раз он бывал здесь? Сотни? Тысячи? Для него это обыденное место работы.

— Карен, — он подает мне руку, чтобы помочь сойти.

Я киваю. Кажется, выполнить его просьбу и молчать будет проще, чем я думала. От одного вида здания мое горло пересохло, а мысли в голове превратились в кашу.

— Дыши глубже, — шепчет он, когда я равняюсь с ним.

Вновь кивок.

«Беги. Беги отсюда», — настойчиво кричит подсознание. Наверное, это единственное, что может сформулировать мой паникующий разум.

Но рука небрежно легла на предплечье Хартинга, а ноги послушно зашагали по ступенькам. Его уверенность, его сила дарили мне ту крупицу спокойствия, которая удерживала меня от идиотских поступков.

Через какое-то время приходит облегчение. Хартинг ведет меня сквозь гудящий поток людей: адвокатов в дорогих костюмах с их клиентами, работников газет, охотящихся за сенсациями, суровых жандармов в темных плащах и совершенно простых людей.

Как ни странно, это успокаивает. Недели жизни в особняке Хартинга изолировали меня от мира, и мне казалось, что проблема только у меня. Но здесь столько людей! Это же сколько проблем? Я не одинока.

Среди посетителей много знакомых Хартинга. Он то и дело приветствует кого-то дежурной фразой или кивком, но не останавливается. Вообще никто не останавливается. Внутри здания в коридорах — сплошной непрекращающийся поток.

На меня особо не обращают внимания, пока дело не доходит до одного адвоката.

— Роберт, не ожидал, что возьмешься за такое деликатное дело, — раздается голос слева.

К нам подходит мужчина лет пятидесяти с умными, хищными глазами и плотно набитым портфелем. Он окидывает меня таким презрительным взглядом, будто я насекомое.

— Артур, — отзывается Хартинг, не замедляя шага. — Деликатность — мой второй конек. После цинизма.

Тот усмехается, но в его смехе нет никакого веселья. И я вспоминаю, что мы с ним уже знакомы. Это был один из первых адвокатов, к которому я обратилась за помощью.

— Твоя клиентка, — он кивает в мою сторону, — вызвала немалый ажиотаж. Муженек ее, Дирк Рид, не промах. Ходят слухи, что он не только выкупил половину счетов своего нового стряпчего, но и неплохо «подсластил» нашего уважаемого судью Рендольфа. Старина Рендольф обожает сладкое. И золото.

Сердце падает в пятки. Так я и знала…

Я так и знала!

Все предрешено.

Хартинг лишь поднимает бровь и улыбается своей фирменной бесячей улыбкой.

— Сладкое, как и золото: будешь много кусать — зубы испортишь, — он подмигивает Артуру.

Остроумно. И я невольно улыбаюсь шутке Хартинга.

— Да, Роберт, — Артур посмеивается, но качает головой. — Но ты же с Рендольфом в ссоре, разве нет? После той дамы с письмами он заявил, что больше ни одного твоего ходатайства даже рассматривать не станет.

Дама с письмами… Ох, неужели это та девушка, которая в гневе выбежала из кабинета, уронив мой чемодан на ступеньки?