Книга Матрёшка для наглеца Гошки, страница 16 – Рокси Нокс

Он хмыкает, явно довольный тем, что я заметила вещь, и предлагает мне руку.

— Угадала. Это древнеславянские обережные символы. От сглаза. А корни у меня, в самом деле, глубоко заходят. Ты можешь сегодня в этом лично убедиться.

Ах, какой охальник! С козырей пошел.

Ресторан полупуст. Светильники, темное резное дерево, вышитые рушники на стенах. Пахнет дымком, грибочками и чем-то знакомо домашним, как у бабушки в гостях.

Меню напечатано на длинном свитке, шрифтом под старину. Залесский, не глядя в него, рекомендует:

— Здесь стоит попробовать щуку. Царскую, на пару, с укропчиком. И лисички в сметане. Если, конечно, ты не принципиальный нелюбитель грибов и речной рыбы?

— Я грибочки уважаю, а с щукой так вообще в детстве в одной ванне лежала, когда дед с рыбалки возвращался. Ваше предложение принимается. Но с одним условием: к щуке пусть подадут холодную стопочку чего-нибудь этакого… – играю бровями.

На лице Залесского отражается понимание.

— Есть у них тут настойка на молодых сосновых шишках и меду... Называется «Лесная княжна». Бьёт метко, но ласково. Прямо как ты, Мариночка.

— Идеально, – киваю я. – Пусть несут «Княжну».

— Вот это женщина! – цокает он языком восхищенно.

Пока на скатерти расставляют закуски – крошечные расстегаи с дымком и сало, тонкое как лепесток, он спрашивает про мои впечатления от букета.

— Честно? – говорю я, отламывая кусочек теплого хлеба. – Я оценила практичность подарка. Розы требуют вазу, быстро умирают и сыплют лепестками. А огурцы… Хранятся долго. Их можно и в салат, и на лицо.

Залесский смеется звучно и заразительно, поднимая мне настроение до небес. Почему с ним так… легко? Ведь поначалу он казался мне настоящим негодяем.

— Потрясающе. Марин, я честно, рад знакомству с тобой. А пока щука готовится, я отойду на пару минут, «припудрить носик». Не скучай тут.

Залесский отходит, а через несколько секунд на свободный стул плюхается какая-то вульгарная особа и говорит:

— Ну, привет, Хавронья.

Я узнала ее не сразу. Слишком много блесток, слишком глубокое декольте и взгляд, полный ядовитого сарказма.

— Папочка тебе щучки уже заказал? Как мило. Он бездомных тоже иногда подкармливает. И имей в виду, я не стану перед тобой извиняться!

Внутри у меня всё сжимается в ледяной ком. Но я не опускаю глаз.

— Алиса. Какая неожиданность! Иди-ка ты отсюда. Не порть нам вечер. Кыш.

— А ты мне жизнь испортила! Это нормально, считаешь? Но ничего, мы с Ацамазом красивая пара. А ты не смей даже смотреть на моего отца. Мой папочка любит стройных и молодых. Моих подружек, например. Так что нечего тут распушать хвост, пытаясь его соблазнить. Ничего у тебя не выйдет. Ты для него – разовая посуда. Одноразовая девка. Кусок сала, которое вредно есть на ночь.

Каждое ее слово бьет как пощечина.

Я снова не думаю. Руки действуют сами.

На стол как раз поставили глубокую глиняную миску с лисичками в густой, ароматной сметане.

— Знаешь, Алиса, у тебя что-то на лице, – говорю обманчиво мягко. – Позволь мне помочь.

Встаю, быстро передвигаю миску к ней поближе, беру девчонку за волосы и… опускаю ее лицом прямо в грибы.

Раздается глухой, сочный шлепок.

Алиса ахает, потом резко поднимает голову.

И это, черт, очень зрелищно получилось…

Высокий лоб, острые скулы, длиннющие ресницы и пухлые губы утонули в белой, стекающей сметане. И на этой молочной маске, как островки, торчат грибы-лисички.