Онлайн книга «Тушью по акварели»
|
Осмыслив слова женщины, что сидела рядом, чуть-чуть успокоился и вернулся обратно на свое место. Но сердце все равно было не на месте. Будто предвкушая нагрузку, что буквально через минуту на него свалится. Ярослав — Что он написал? — просипела очень неожиданно Яся, обнимая себя, — Все хорошо он написал. Как и мог он написать с его харизмой, любовью, мудростью. Все он написал хорошо, красиво. Только… Девушка поежилась, одной рукой схватилась за горло. Но от окна не отошла. Быстро встал, сходил в прихожую, взял ее ветровку и вернулся в кухню. Быстро накинул на плечи Ярославы тонкую куртку, погладил поддерживающе предплечья и вернулся на свое место. Давая девушке собраться с мыслями. — Только я не хорошая и не красивая, чтобы это читать. Жизнь моя не такая, как он описал. Не такая, — прокричала в окно Яся. — Бог с тобой, дочка! Какая же ты не красивая? Вся в мать. Даже лучше! — попыталась успокоить девушку баба Маша, — а то, что ты хорошая, я даже не сомневаюсь, помню тебя еще девчушкой. Не могла ты вырасти другой! Ну, не могла. — Могла! — прохрипела девушка, — Я выросла грязной, испорченной, больной! Нет больше акварельной Ярославы. Ее поглотила тушь. Не будет у меня мужа, детей, ничего не будет. Матери нет, о которой так просит позаботиться папа в этом письме. Понимаете? Нет! — Ярослава обернулась к нам и посмотрела таким взглядом, от которого я онемел. — Ох, Мальвинка, — скрыла руками лицо пожилая женщина, — Я не ожидала от нее этого. Вот уж поистине, как корабль назовешь, так он и поплывет. Не даром Мальвина переводится как слабая. — Мальвина? — недоумевал я. — Да, — усмехнулась Яся, — Моя мать — Мальвина Львовна Иванова. У Якова и Мальвины родилась Ярослава. Да только зачем родилась, непонятно! — с такой горечью произнесла она, что у меня у самого во рту пересохло. — Отец пишет, что жизнь — это дар. А мне не нужна, не нужна такая жизнь, дар плохой, бракованный! — расхохоталась со слезами девушка, запрокинув голову к потолку, — Будто под елкой нашла новогодний подарок, радовалась, радовалась, пока бумагу рвала, а когда открыла, оказалось, что кукла там без ноги. Вот все то, и цвет платья, и модель. А вот не радуется, понимаете? Не радуется от такого подарка! — кричала на нас Ярослава, да так яростно! — Дочка, да разве ж кукла виновата, что ее такой на заводе сделали? — попыталась успокоить бабушка Маша, — Ее сделали так, как сделали. И она тоже хочет любви, чтобы с ней играли. — Да? — с каким-то маниакальным ехидством обратилась Ярослава к женщине, — А в чем виновата девочка, которая ее получила? Чем она хуже тех, кому достались хорошие куклы? Почему она должна играть такой? Бракованной? Она что такого плохого сделала? — Так ей досталась лучше! — воскликнула женщина, но глядя на девушку, осеклась, и уже тише продолжила, — Ведь все будут просто играть с куклами, а эта девочка будет тренировать свое сердце, воспитывать милосердие, сострадание, будет развивать фантазию, чтобы придумать новые игры, так как кукла-то у нее не обычная. В ней будет больше после игр с этим подарком, чем в тех, кто играл в обычную куклу. По помещению опять разлетелся злой, обиженный смех. — Да? Больше? Ну, ну. Больше. — фыркала девушка, — мне хватило бы и просто мамы, — произнесла Ярослава, но на последнем слове у нее перехватило горло, и она опять за него схватилось, — Мне бы ее с лихвой хватило. Я бы заботилась о ней, как и писал отец, — по щекам потекли слезы, голос стал мягче и тише, — Я бы ее никому ни дала в обиду, — чуть завывая, продолжила Яся, — Но она тоже умерла. Бросила меня на произвол судьбы. Бросила, — прошептала девушка. |