Книга Тушью по акварели, страница 41 – Татьяна Лайт

Получив неизвестные листы, Ярослава чуть-чуть обмякла. Но при этом бледность никуда не делась. Девушка сидела и смотрела завороженно на бумагу, даже не сжимая, сложила руки одна на другую, ладонями вверх, на коленях, а поверх лежал сверток. Голова опущена, из-за этого не мог понять плачет она или нет.

— Ясенька, — как можно мягче, постарался привлечь ее внимание, — нам выйти? Останешься одна?

— Зачем? — нервно отреагировала моя спутница, подняв голову с широко распахнутыми от испуга глазами.

— Чтобы прочитать, с отцом, так сказать, пообщаться. Личное это, как ни крути! — мягко вклинилась в разговор баба Маша.

Яся немного успокоилась, опять перевела свое внимание на неизведанное послание, которое задержалось в пути. Она немного погипнотизировала его. Потом перевела взгляд в пустой угол. Опять вернулась к бумагам.

— Нет, — тихо произнесла она, — не хочу одна, — уже почти просипела девушка.

После этих слов, непослушными от нервного перевозбуждения руками она стала развязывать ленту. Узел никак не поддавался. Пальцы дрожали, соскакивали, лента мялась, затягивалась, но не поддавалась.

— Позволь, я помогу тебе! — мягко предложил, ожидая реакции от Ярославы.

Она остановила свою безуспешную деятельность. Руки повисли безвольными плетями по обе стороны от нее. Взял сверток, быстро разрезал ленту ножом, размотал остатки, и вернул обратно хозяйки ее ценный привет из прошлого. Но вместо того, чтобы взять листы, Ярослава потянулась к испорченной ленте, что лежала теперь на столе кучкой мусора. Лоскуток был пропущен между тонкими девичьими пальчиками. Потом один из кусочков оказался в ладони у Яси, вскоре его накрыла вторая ладонь. Так, зажатый между хрупкими ладошками девушки, этот лоскутик, был прижат к щеке, по которой струйками бежали слезы из прикрытых веками глаз. По спине пробежался холодок. Я не знал что делать. Слезы лились рекой, глаза девушка не открывала, переводя сомкнутые ладошки от одной щеки к другой. Мы с бабой Машей молчали. Просто не зная, что можно сказать или сделать.

Ярославa

Смотрю на старую ленту, а вижу свою комнату, освещенную желтым теплым светом, куклу большую на полу, мы с мамой вокруг нее расположились. Мама плетет кукле косички, а я ворошу большой клубок лент, которые я взяла из маминой коробки для шитья. Пестрые, гладкие полосочки скользят по пальцам. Мамины нежные руки быстро колдуют над темными, слегка растрепанными волосами куклы. И вот уже виднеется кончик косы, а я все не могу выбрать цвет ленты, которой ее завязать.

— Ясенька, — обращается папа, который каким-то чудом оказался в дверном проеме, и с большой теплотой смотрел на нас, — твоему мужчине будет не сладко, выбирать наряд ты будешь долго, — наполнил теплым мужским голосом и смехом пространство комнаты седовласый мужчина.

— Ничего, если любит, подождет! — с хитрецой ответила мама.

Она уже ничего не плела, просто сидела и ждала, держа в руке кончик косы, когда же я выберу ленту.

— Такую девушку, грех не ждать. Но ты все-таки выбирай! — указал взглядом он на клубок спутанных лент.

— Они такие красивые! — рассмеялась я, — Не могу выбрать. Вдруг кто-то из них обидится!

В комнате раздался дружный хохот. Мама одной рукой притянула меня к себе и поцеловала в макушку. Следом подошел папа, кряхтя, согнул колени и присел рядом.