Книга Тушью по акварели, страница 45 – Татьяна Лайт

— Мы не выбираем, когда родиться и умереть, — попыталась опять встрять хозяйка квартиры.

— Нет! — закричала Ярослава, — Это отец не выбирал. А она… — голос опять предательски сорвался, — Она, — прошептала Слава, — она сдалась. И сдала меня.

— Яся, она не сдавала тебя в детский дом, она умерла! — опять попыталась вступиться женщина за мать девушки.

— Она могла бороться. Могла… — прошептала в ответ с несгибаемым холодом Ярослава, — но не стала. И меня забрали туда…

— Я узнавала сразу, как только тебя забрали. Мне сказали, что ты хорошая девочка! Что у тебя все хорошо! — оправдываясь, воскликнула женщина.

— Хорошо? Хорошая? — шмыгнув носом, спросила Яся, — Вы так думаете? Из любящей, полной семьи. С хорошим достатком. Я очутилась там, где не было ничего, ни достатка, ни внимания, ни любви, ничего! Были только дети, бесконечное количество детей. И безысходность. Я пыталась быть доброй. Я пыталась быть щедрой. Я пыталась помогать. Всем, — оглянулась она на нас и усмехнулась, — Я пыталась не лгать. Но… Очень быстро на меня навалили столько ответственности, дел, и чужих грехов, что я просто не могла все вывести. И несмотря на это, я везла. Я выбивалась из сил. Я думала, что вот, вот скоро… Все поймут, что я хорошая. Меня полюбят. Меня оценят. Я стану кому-то нужна.

— Яся, — прохрипел я.

По коже бежали мурашки. Я слабо понимал, что произошло в ее жизни, только то, что она очень рано лишилась родителей. Что отец был сильно старше матери. И умер своей смертью, а вот про мать было непонятно. Я обдумывал, стоит ли спросить. Ведь слишком было все остро.

— Что, Яся? — усмехнулась девушка, — Я знаю, что ты скажешь. Что я тебе сейчас нужна, но при этом брыкаюсь. Брыкаюсь. Потому что не верю! Не верю и боюсь. Я привыкла теперь быть ненужной. Я привыкла надеяться только на себя. И я не хочу, не хочу как мать! — последнее предложение она прокричала, — Ведь она привыкла, пригрелась в руках отца. Он был старше ее намного. Больше, чем двадцать лет, ни как у нас с тобой. Но это не меняет ничего. Понимаешь? Я не хочу лежать пьяная, сломленная, мертвая на полу. А я буду, буду, потому что больше не переживу, если меня кто-то бросит. Кто-то опять уйдет из моей жизни. Если так произойдет, то я сдамся. И пойду по стопам матери. Я сдамся. Я больше не переживу.

— Ты не она! — закричала Мария Степановна, — Она была просто размазня! А ты нет, ты от Якова унаследовала характер. Ты сильная Яся.

— Нет, я слабая, я хочу любви! — просипела девушка, уронила лицо в руки и опять зарыдала.

Я подскочил, чтобы обнять, но тут же резким одергиванием от соседки по столу был усажен на место.

— Пусть поплачет, выскажется, не подпустит сейчас, взбрыкнет, — прошептала мне баба Маша.

Ярослав

— В детском доме была девочка, на тот момент, мне она уже казалась девушкой. Но сейчас я понимаю, что она, как и мы все, была ребенком. Святослава казалась мне очень замкнутой. Никого к себе не подпускала. А я очень хотела с ней дружить. Мне казалось так правильно. Ярослава и Святослава, — усмехнулась грустно Яся, продолжая разговор, — чем не парочка? Но чем больше я пыталась с ней наладить контакт, тем она больше отдалялась. Скорее всего, потому, что способ я выбрала неудачный. А я другого не знала. Да и еще не пережила все то, что было позже, и наивность моя не была еще растоптана. Я пыталась сделать для нее что-то приятное. Носила конфеты, которые выдавали мне. Это все, чем я могла с ней поделиться. Да так, чтобы у нее самой не было. Ведь она почему-то исчезала куда-то, когда их раздавали. К нам приезжал богатый и очень влиятельный мужчина. Он был уже в почтенном возрасте. Но выглядел всегда сногсшибательно. Следил за собой, — Ярослава замолчала и прикрыла глаза, сглатывая ком в горле. — Он привозил гостинца нам. Конфеты и другие вкусности. То, что нам никогда не давали в столовой. Общался с нами. Интересовался достижениями. И как мне тогда казалось, искренне радовался каким-то успехам детей. Он даже помогал в продвижении талантов. Устраивал какие-то конкурсы. Приглашал педагогов. Оплачивал семинары, курсы и прочие обучающие программы. Но Славка никогда не брала этих конфет. Наоборот замыкалась и кривилась, когда я их приносила ей. Я тогда не понимала почему. А еще не видела, что когда приезжал ОН, некоторые девочки, что постарше уходили и прятались, а некоторые устраивали соревнования между собой. Не видела, что ревновали, и друг другу мстили. Я была маленькая, наивная и глупая. Вот и не замечала ничего.