Книга Идеальная жена, страница 56 – Линси Сэндс

Паэн сбросил шкуру, в которую завернулся ночью, и поёжился – утренний воздух был прохладен и свеж, и он мигом вспомнил, что гол по пояс. Его пострадавшая на пожаре туника, пусть дырявая и воняющая гарью, всё же обеспечивала некоторую защиту от холода. Однако зайти в шатёр, чтобы забрать тунику, представлялось ему слишком рискованным делом, когда воспоминания об обнажённой груди Авелин так будоражили его ум.

Боже правый! Паэн никогда не считал себя особенно сластолюбивым. В прошлом у него бывали естественные потребности, и он их удовлетворял по мере возникновения, но никогда не славился похождениями. Однако образ жены дразнил его ум, и ему было приятно давать волю воображению. Он представлял, как ласкает руками и губами её нежные округлости, а потом…

Отринув мечтания усилием воли, Паэн отказался от мысли взять тунику, пока не окунётся в холодную воду реки. Хорошенько окунётся. Охладится как следует.

Вздыхая и спотыкаясь спросонок, Паэн побрёл прочь из лагеря по тропинке, ведущей к реке. Взбодриться от холодной воды; вот что ему сейчас нужно, твердил он себе, потирая заспанные глаза и пытаясь прийти в себя.

Паэн всегда по утрам поднимался с трудом. И, чтобы окончательно проснуться, ему было необходимо как следует полить голову холодной водой.

Подавив зевок и прикрыв рот ладонью, он пытался сообразить, как сложится день. Ему нужно было справить нужду и хорошенько охолонуться в реке, а затем разбудить остальных, чтобы продолжить путь. Сегодня он надеялся прибыть в Харгроув и забрать пажа. Мальчишка был сыном хозяина Харгроува. Тот обратился к Паэну насчёт сына ещё тогда, как узнал, что его прошлый оруженосец погиб. Только сначала убедился, что Паэн наверняка решил оставить военную стезю.

Вдруг глаза Паэна загорелись – он заметил усыпанный ягодами куст. Ягоды были спелыми, сочными и очень аппетитными, и он почувствовал, как рот наполняется слюной в предвкушении лакомства. Паэн больше уважал сыр, мясо и хлеб, однако из-за нежелания принимать постороннюю помощь, чтобы поесть, он уже давно не ел вдоволь. Голод не пугал Паэна. Ему не раз приходилось голодать, и один день без еды не слишком его ослабил. К счастью, он мог зажать между своими забинтованными культями хотя бы кубок, так что от жажды не страдал вовсе. Но вот проголодался достаточно сильно для того, чтобы ягоды показались ему такими аппетитными, будто на ветках кустарника висела целая зажаренная баранья нога.

Остановившись перед ягодным кустом, Паэн оглянулся в ту сторону, откуда только что пришёл. На тропинке никого не было. Облизнув губы, он снова обратился к кусту, опустился перед ним на колени и поймал губами одну спелую ягодку. Он оторвал её от ветки и чуть не застонал, раздавив во рту; ягода окатила сладостью его язык и нёбо. Вкус рая, волшебный нектар! Паэн наклонился вперёд, чтобы схватить ещё одну, не успев проглотить первой. Так стоял он на коленях, пожирая ягоды одну за другой, как пчела, сосущая из цветка нектар… пока не услышал треск в кустах справа от себя.

Замерев, Паэн пристально вгляделся туда, откуда шёл звук. Он ничего не увидел, но по-прежнему слышал, как нечто ворочается в зарослях ежевики. Нечто крупное. Какое-нибудь животное? Мысли о ягодах тут же вылетели у него из головы – сквозь ветки он увидел птицу. Приземистое тельце, бурая в пятнышках окраска позволили опознать в ней перепёлку прежде, чем птица снова забралась в кусты и скрылась из виду.