Книга Река – костяные берега, страница 95 – Полина Луговцова

— Ничего, жизнь научит! – Двузубова понимающе кивнула, встряхнув слипшимися волосами. – Теперь, значит, ты подумал, и денежки свои потратить хочешь?

— Точно, – ответил Борис и с замиранием сердца спросил: – Могу я второе желание поменять?

— Говори, чего надобно! – Хозяйка одобрительно кивнула и, сдув свесившуюся на лицо жидкую сальную прядь, выжидающе уставилась на него. Борис мог поклясться, что увидел в глубине ее зрачков крошечных чертенят, пляшущих в языках пламени. Какое-то время он подбирал верную формулировку, чтобы снова не вышло казуса, и, наконец, объявил:

— Хочу, чтобы на любые мои траты всегда денег хватало!

— Считай, уже исполнено! – с легкостью, как и в прошлый раз, пообещала ведьма. – Можешь не сомневаться. Трать себе, на здоровье! И не благодари, ведь я в долгу у тебя. Расскажи-ка мне лучше, как там твоя девица, что донимала тебя? Отвязалась?

— Еще бы! Ушла и не взглянула ни разу. Даже не вспомнила, кто я такой!

— Вот и хорошо! – Двузубова расплылась в лукавой улыбке. – Может, Нюру мою теперь в жены возьмешь? – И, не слушая протестов Бориса, крикнула, обернувшись к двери: – Нюра! Подойди-ка! Знаю, что ты тут.

Из дверного проема робко выглянула девушка, но, встретившись взглядом с Борисом, отпрянула так, что ее темные волосы взметнулись в воздух подобно крыльям вспугнутой птицы.

— Где тебя носило, негодница? – продолжала Двузубова, но совсем не сердито, а с едва уловимой шутливой ноткой. – Все суженого своего разыскивала? Забыла меня? Бросила? Даже расчесать меня теперь некому – так и хожу нечесаная!

Борис чуть не фыркнул, услышав это, но вовремя сдержался. Волос у ведьмы почти не осталось. Но даже эти жалкие «сосульки» она не смогла бы расчесать сама: руки у нее выглядели слишком короткими и будто приросшими к тугим бокам по самые локти.

Нюра больше не показывалась, а хозяйка вдруг подала Борису неизвестно откуда взявшийся в ее руке гребень, обратившись со словами:

— Может быть, ты меня причешешь? Ведь скоро время обеда, а мне к людям стыдно выйти.

Борис с опаской взял острозубую массивную вещицу, и ему почему-то вспомнилась найденная в песке кость. Гребень был сделан из чего-то похожего: такой же шершавый на ощупь, легкий и белесый.

— Вообще-то я никогда никого не расчесывал, – пробормотал он растерянно. Отказываться было неудобно, и он провел гребнем по волосам хозяйки: зубцы застряли в липких прядях, и несколько пучков, оторвавшись, упали к его ногам. Борис, испугавшись, что во время расчесывания у ведьмы вылезут все волосы, поспешил вернуть гребень назад. Хозяйка сделала вид, что осталась довольна.

— Вот теперь можно и обед накрывать!

И все повторилось, как и в прошлый раз, только теперь Двузубова повела Бориса в другую комнату, такую огромную, что комнатой ее называть было бы неправильно: это был целый зал, в котором уже сидели люди. Длинный и широкий, как теннисный корт, стол ломился от блюд с дымящейся рыбой, но не красной и чешуйчатой, а гладкой, безголовой, бесхвостой и гораздо более крупной: размером куски походили на обрубки пожарных рукавов. Эта рыба не понравилась ему еще больше, чем первая. Борис попытался сказать хозяйке, что он совсем не голоден, на что та сердито заворчала:

— Как же не голоден, если рыбу из мережи украсть хотел?!