Книга Река – костяные берега, страница 93 – Полина Луговцова

Борис завертел головой, сосредоточившись на том, что попадало в поле зрения. Всюду было темно, и лишь справа от него тянулась длинная светлая полоса. «Щель в стене», – догадался он и придвинулся к ней, изгибаясь всем телом подобно гусенице. В узком проеме между досками показалась часть двора с дорожкой, ведущей к терему, по которой шла какая-то женщина: виден был только край пышной длинной юбки, волочащейся по земле.

— Чего тебе? – послышался ее голос, странно знакомый Борису, а затем рядом с юбкой появились коричневые резиновые сапоги примерно сорок шестого размера, и низкий мужской голос ответил:

— Мое почтение, Евдокия Павловна! Вора поймали! Мережи наши проверял!

— Мережи? – переспросила женщина недовольным тоном. – Как же, интересно, ты это допустил, Лапоть?

— Не поверите, этот вор возник как будто из ниоткуда. Никого на реке не было, а потом вдруг рядом с помостом лодка появилась, и он из нее выбрался! Не мог же он под водой на лодке проплыть!

— Интересно! И что вы с ним сделали? Пустили на корм рыбам? – послышался хриплый смешок.

— Нет, в сарае заперли. Допросить хотели, кто такой. Если, конечно, он ласты не склеил после того, как я его огрел. – Ноги в резиновых сапогах затоптались на месте.

— Покажи мне его! – приказала Двузубова, и беседующие двинулись в сторону Бориса.

Где-то совсем рядом лязгнули засовы, захрустела солома, устилавшая пол, и в тот миг, когда чья-то рука сдернула мешок с головы Бориса, неожиданно, как резко сменившийся кадр в кино, перед ним возникло лицо Евдокии Павловны, но какое! Следы преклонного возраста бесследно исчезли, морщины разгладились, но красоты от этого в нем не прибавилось, а, наоборот, сходство с хищной рыбой сразу бросалось в глаза. Борис молчал, не в силах вымолвить ни слова. Та, узнав его, весело воскликнула, обернувшись к сторожу:

— Развяжи его скорее, Лапоть! Гость дорогой пожаловал! Чуяло мое сердце, что еще свидимся! Как знала, что он сегодня придет, даже велела свежей рыбы доставить к нынешнему обеду.

Борис узнал обладателя резиновых сапог, видел его на барже во время прошлого визита в Кудыкино. Тогда, как и сейчас, на нем была та же красная футболка с логотипом американской газировки, только уже изрядно подзатертая. Человек, названный Лаптем, освободил Бориса от веревок и, подхватив его под руки, поднял и поставил на ноги с такой легкостью, будто тот весил не больше матраса, а затем подтолкнул к распахнутой двери сарая.

Тошнотворный запах тухлой рыбы, тотчас нахлынувший отовсюду, многократно усилился, когда хозяйка радушно заключила гостя в объятия, измазав при этом чем-то склизким.

— Дождалась, дождалась! – радостно ворковала она, увлекая Бориса за собой к терему. Прикосновение ее холодной и влажной руки нельзя было назвать приятным, но его вдруг охватил странный восторг – как будто он, умирая с голоду, узнал, что вот-вот насытится.

— Что же ты сбежал в тот раз, даже не прощаясь? – Она обернулась к нему и строго посмотрела выпученными глазами сверху вниз – они уже поднимались по лестнице.

— Так вышло: парнишка сельский в гости пригласил, а потом стемнело очень быстро, поздно было возвращаться.

— Чую, наговорили тебе про меня гадкое, напугали! Ведьмой меня кличут, слыхал?

— Ну… что-то в этом роде, – уклончиво ответил Борис, не желая сердить Двузубову: ведь ему к ней снова с просьбой обращаться!