Книга Река – костяные берега, страница 56 – Полина Луговцова

Наконец, она отсмеялась и, отдуваясь, как после тяжелой работы, отрывисто произнесла:

— Ведь спрашивала: ничего не попутал? Помнишь?

— Не думал, что так получится! – ответил Борис, вспоминая, говорил ли ей, какое именно желание хочет отменить. Кажется, не говорил. Так откуда она узнала, что речь о Лере? И тут же мысленно посмеялся над собой: разве трудно для того, кто исполняет желания, всего лишь прочитать чужие мысли? Должно быть, сущий пустяк! С мыслями при ней надо быть поосторожнее.

— Ну, не думал… – Баба Дуся громко хмыкнула. – Кто ж за тебя думать-то будет? Ладно! Дело, в общем, такое: отменить желание просто так нельзя. Оно загадано и исполнено. Значит, вместо него надо другое загадать. Новое желание отменит предыдущее. Но помни: три желания у тебя было, и каждое из них всего раз можно поменять. И то в порядке исключения, потому, что ты мне жизнь спас.

— Да мне одно только… – Борис попытался придать голосу как можно больше скромности.

— Ладно, ладно, одно… Не прибедняйся-то! Говори, чего желаешь! –Ехидная улыбка искривила синеватые губы бабы Дуси.

— Хочу… – Борис запнулся. Что сказать? Чтобы Лера разлюбила его? А, может, у нее не любовь, а болезненная мания? Пожелать, чтобы она исчезла из его жизни? А вдруг это желание ее просто-напросто убьет?! Кто их знает, этих коварных ведьм… Надо, чтоб Лера наверняка от него отстала, но при этом осталась жива и здорова. Но тогда получается уже несколько желаний! Черт!

— Что ж тянешь? – поторопила его бабка. – Говори быстрей, пока я добрая!

— Ладно! – решился Борис. Ему показалось, что он наконец-то нашел подходящий вариант. – Хочу, чтобы та девушка… Лера Красавина… Чтобы не помнила меня и не замечала. Так можно сделать?

— Можно… Отчего ж нельзя! – Лицо хозяйки расплылось от удовольствия, будто она только что положила в рот любимое лакомство. – Считай, уже сделано.

— Правда? Вот спасибо! – Борис удивленно дернул бровью. Теперь бы еще поскорее проснуться, чтобы проверить, так ли правдивы слова бабы Дуси.

Та, словно прочитав его мысли, заявила:

— Домой-то попадешь только после ночлега, по-другому – никак! А сейчас день на дворе, обедать пора. Так что ты уж располагайся пока. Всему свое время. – Она смерила его насмешливым взглядом и вдруг скомандовала: – Да сядь ты уже, наконец!

У Бориса непроизвольно подкосились ноги, и он почти упал на один из стоящих у стола стульев – из такого же светлого, свежего дерева, как все вокруг.

А хозяйка обратила взгляд на дверь, трижды звонко хлопнула в ладоши, широко растопырив пальцы, и требовательно крикнула:

— Подава-айте!

И тотчас в просторную комнату одна за другой повалили женщины с подносами и тарелками – будто все это время стояли в ожидании неподалеку от порога. Воздух мгновенно потяжелел от исходящего от блюд густого белого пара, а от запаха жареной рыбы у Бориса мгновенно исчезли все мысли, кроме одной: он вдруг понял, что зверски голоден, и мог думать теперь только о еде…

…но только до того момента, как увидел то, что ему предстояло съесть.

Вначале он даже не понял, что это: горой лежащие на тарелке куски по цвету напоминали сырое мясо. Только потом, когда пар немного развеялся, стало ясно, в чем дело: округлые рыбьи тушки покрывала крупная красноватая чешуя, блестящая, как свежая кровь. Странно, что рыбу не почистили перед приготовлением. Если бы не цвет чешуи, можно было бы подумать, что к обеду подали небольших – с ладонь взрослого человека – карасей. Но отвратительная чешуя – это было еще не все. Рыбьи головы… Когда Борис их рассмотрел, едва не вскрикнул от омерзения: выпученные глаза, плоские носы над узкогубыми ртами, ряды мелких игловидных зубов – все это напоминало лицо бабы Дуси! Борис интенсивно поморгал, стараясь избавиться от наваждения: ему казалось, что бабка смотрит на него со всех тарелок множеством свернувшихся рыбьих глаз и улыбается раскрытыми зубастыми ртами. От приступа тошноты его согнуло пополам, и он порадовался, вспомнив, что все это сон, иначе вывернуло бы прямо при всех: за столом уже было полно народу. Разглядывая омерзительную рыбу, Борис не видел, как в комнату вошли все эти люди, и теперь не мог их рассмотреть: лица гостей скрывал клубящийся в воздухе пар. Зато хорошо были видны их руки, потянувшиеся к блюдам. Угощение разобрали по тарелкам, раздался хруст отдираемой чешуи, и во все стороны брызнуло алое «конфетти». Под чешуей оказалось такое же красноватое мясо. Множество подрагивающих пальцев торопливо отрывали куски, обнажая белые костистые рыбьи скелеты, из множества губ неслось отвратительное чавканье, и казалось, даже был слышен скрип усердно жующих челюстей.