Книга Река – костяные берега, страница 159 – Полина Луговцова

— Тебя ведь тоже сожрут, чего злорадствуешь? – заметил Звонарь и утер тыльной стороной ладони блестящие от слез глаза.

А Борис подумал: «Ее-то как раз не сожрут!» Он вспомнил, как бабка находилась в самом центре потока хищных рыб и нисколько не пострадала.

— А чего ты тогда не трезвонишь? – Старуха поерзала на узле, зыркнула глазами в толпу и снова повернулась к Звонарю, продолжая ехидничать: – Что, поломался твой колокол? Или сам ты поломался, а?

Звонарь горестно затряс головой.

— Что случилось, дядь Юр? – Подошедший Колька участливо заглянул Звонарю в лицо. – Трещина в куполе? Или что?

— Трещина в душе моей, вот что! – ответил тот и, поднявшись на ноги, отошел от звонницы. – Не помню, как звонить, хоть убей! Начисто из башки все стерлось!

Колька с сомнением посмотрел на него. В глазах читался вопрос: «Так бывает?» И вдруг ему вспомнилось, что Звонарь получил травму головы в ту ночь, когда украли колокол. Может быть, в этом причина?

Внезапно с Двузубовой веселье как ветром сдуло. С озлобленным видом она сползла с тюка, проковыляла несколько шагов, нагнулась, пошарила под нижней балкой звонницы и вдруг бросилась к Кольке с топором в руках.

Борис молниеносно сорвался с места и толкнул старуху в тот миг, когда лезвие топора находилось на толщину волоса от Колькиного плеча. Двузубова мешком отлетела в сторону, истошно голося. Толпа ахнула, ничего не понимая.

А Колька взялся за веревку, намотал как следует на кисть руки и… зазвонил.

Мелодичный перезвон покатился с горы в разные стороны – по полям, по лесам, по черному пожарищу, по бескрайней реке, поднялся до синего неба, до жаркого солнца, до белых облаков, до первой майской радуги.

Неожиданно пролился теплый дождик, налетел свежий ветерок – будто в природе пробудилось что-то таинственное и волшебное, и начались вокруг перемены, едва уловимые, не каждому заметные.

Маленький Лешка сидел на руках у матери и глазел на невероятное чудо: его любимая большая игрушка издавала звуки, которые ему очень нравились. У него такие извлекать не получалось, сколько он ни старался. Зато получалось у его брата Кольки, и Лешка гордился им. Он довольно щурился от солнечных бликов и улыбался, счастливый от того, что колокол не остался в лесу. Вдруг перед Лешкой пролетели снежинки. Одна попала на щеку и сразу растаяла, другая застряла в ресницах. Он моргнул и огляделся удивленно: откуда это они летят? Вдалеке от всех стояла женщина в длинном белом платье. Ветер срывал снежинки с ее черных волос. Никто не видел ее, только Лешка. Он помнил, как несколько раз убегал из ее холодного домика в лесу, и забеспокоился: вдруг она пришла, чтобы снова забрать его к себе? Мальчик испуганно прижался к матери. Но та женщина не смотрела на Лешку. Она стояла на крутом склоне горы ко всем спиной. Ее платье затрепетало на ветру и вдруг превратилось в крылья. В небо взметнулась большая белая птица и закружила над рекой. Река почернела, грозно вздыбилась, и понял Лешка, что не река это вовсе, а огромный змей, который рекой притворялся. Заворочался змей, потянулся вверх, раскрыл черную пасть, пытаясь проглотить птицу, но не смог достать. Тянулся все выше и выше, пока солнце его не опалило. Змей отпрянул, да поздно: гладкое тело его сморщилось и рассыпалось черными крупинками. Полетели крупинки по воздуху и осели в камыше комарами да мошкарой. Вот и все, что от страшного змея осталось.