Книга Берлинский гейм, страница 136 – Лен Дейтон

— Эй, ты, – позвал он.

Как обращаются к нему жители Восточного Берлина? Здесь не Соединенные Штаты. Излишняя фамильярность столь же подозрительна, как и чрезмерная вежливость. Я решил прикинуться слегка пьяным, этаким трудягой, что возвращается домой, опрокинув за воротник пару рюмок водки. Но сколько рюмок может тут выпить человек, не рискуя попасть в участок?

— Что вы здесь делаете?

Голос был резким, акцент выдавал выходца из северных земель: из Ростока, Штральзунда или, возможно, с острова Рюген. По эту сторону Стены бытовало мнение, будто рекруты из провинции более надежны, чем сами берлинцы.

Я продолжал идти.

— Встать, – приказал полицейский.

Я остановился и обернулся. Оказалось, он разговаривал уже с другими двумя людьми, они сидели на земле под мостом и не подумали вставать.

— Вы откуда? – спросил полицейский.

Старший из них – с бородой, в плаще и замызганном кожаном пиджаке – ответил:

— А ты откуда, сынок?

— Тебя нужно отправить домой, – сказал полицейский.

— Ради Бога, отвези меня домой, – попросил бородатый. – Вот бы хорошо… Отвези меня домой в Шонеберг. – Он рассмеялся. – Пожалуйста, на Йоркштрассе, рядом с железной дорогой.

Второй, помоложе, поднялся на ноги, но держался не слишком уверенно.

— Пошли, – сказал он старшему приятелю.

— Йоркштрассе, Шонеберг, – повторил бородатый. – Отсюда две остановки по надземной дороге. Ты там никогда не бывал, а я никак не доберусь.

Он попытался спеть «Дело было в мае в Шонеберге», однако мелодия у него не получалась. Пение его выдало: сильно пьян, что не так заметно в разговоре.

Тон полицейского стал более решительным.

— Убирайтесь отсюда! – сказал он. – Встаньте! Предъявите документы!

Пьяный бородач издал деланный смешок. Приятель сказал заплетающимся языком:

— Оставьте его в покое, разве не видите, что ему нехорошо.

— Если через две минуты вы отсюда не уберетесь, отведу вас в участок.

— Полицейская дубина, – сказал бородатый и рассмеялся.

Это выражение знал каждый немецкий полицай.

— Пойдемте со мной, – сказал шуцман.

Бородатый снова начал петь, на этот раз еще громче:

— Дело было в мае в Шонеберге…

Я поспешил прочь, не дожидаясь, пока полицейский вызовет подмогу, чтобы справиться с двумя пьяными. Даже отойдя на сто или больше шагов от этого места, я все еще мог слышать, как бородатый пел про девчонку, которая часто и охотно целовалась с парнями, и было это в мае в Шонеберге много лет тому назад.

Возле Ораниенбургер-Тор, где Шоссештрассе ведет к футбольному стадиону, я свернул в темный лабиринт боковых улочек. Я уже подзабыл, как себя чувствует «новоиспеченный» полевой агент, снабженный липовыми документами и имеющий не слишком правдоподобную легенду. Я сделался уже стар для подобных вылазок. Как только я окажусь снова в Лондоне за моим рабочим столом, больше ничто не заставит меня сдвинуться с места.

Мрачные жилые кварталы пяти-шестиэтажных домов, куда я попал, предназначались в свое время для крестьян, которые приезжали в город в поисках работы на фабриках. За сто с лишним лет здания эти мало изменились. Рольф Маузер жил на втором этаже в неуютном, обшарпанном сооружении на улице Пренцлауер-Берг. Он отворил мне в тапочках на босу ногу, заспанный, поверх пижамы наброшен халат красного шелка.

— Какого черта ты здесь делаешь? – приветствовал он, снимая цепочку с двери.