Книга Берлинский гейм, страница 134 – Лен Дейтон

— Юристы правят миром, – заметил я.

— Ты выйдешь наверх, на улицу, возле станции метро «Штадтмитте», – сказал Фрэнк. Еще раньше он показывал мне данное место на карте, а также фотографии этой части города. Но я его не перебивал. – «Штадтмитте» – место пересечения различных путей сообщения. Здесь проходят поезда с востока и запада. Разумеется, на разных уровнях.

— Скоро уже, Фрэнк?

— Расслабься. Придется подождать. Нужно убедиться в том, что восточные немцы не собираются сейчас ремонтировать пути. Они не вооружены, но у них с собой переговорные устройства. Путейцы поддерживают связь с теми, кто включает и выключает ток. Чтобы не попасть под напряжение.

Мы ждали в темноте, казалось, до бесконечности. Наконец Фрэнк встал и не спеша захлюпал по туннелю дальше.

— В сорок пятом Красная Армия – они с боями прорывались в город – была остановлена возле станции метро «Штадтмитте», – сказал Фрэнк. – На станции располагался штаб дивизии СС «Нордланд». Это была еще уцелевшая последняя регулярная германская часть. Вообще-то она не была полностью немецкой. Дивизия «Нордланд» представляла собой в этот момент сборище иностранных добровольцев, в том числе французов. Немцы вели огонь примерно с этого места, где мы сейчас, и русским никак не удавалось спуститься на пути. Известно, что во время боя в туннеле один солдат может остановить, пожалуй, целую дивизию, хватало бы патронов. А это был последний бой немцев, и происходил он в туннеле.

— Что было дальше?

— Русские спустили по ступеням полевое орудие, докатили его по платформе к самым путям. Потом произвели один выстрел вдоль туннеля, и на этом все было кончено.

Фрэнк внезапно замер с поднятой рукой, давая знак молчать.

У него, по всей видимости, был очень тонкий слух. Я сам лишь через несколько мгновений различил приглушенные голоса и постукивание.

Фрэнк приблизился ко мне вплотную и прошептал:

— В этих старых туннелях звук слышен очень далеко. Люди, вероятно, находятся у бывшей, ныне не используемой платформы на Францозишештрассе. – Он оглянулся. – Здесь мы расстанемся.

Он указал на вентиляционное отверстие над головой. Там, где свет проходил сквозь решетки, пробивалась едва заметная светлая полоска.

— Двигайся осторожно.

Я снял плащ и отдал Фрэнку. Затем начал подниматься по металлическим скобам, вделанным в кирпичную стену. Некоторые из них проржавели насквозь и обломились, но я благополучно добрался до самого верха, где находилась решетка, невероятно ржавая, казалось, ее невозможно сдвинуть с места.

— Подними, – подсказал снизу Фрэнк. – И посмотри, нет ли кого на улице. Затем выбери момент и ступай.

Я взялся рукой за крышку, и она достаточно легко поддалась. Да, Фрэнк работал умело – не замечалось никаких признаков, что решетку недавно проверяли, и она только ждала моего прикосновения.

— Счастливо, Бернард.

Я сдвинул покрытие в сторону, снял и бросил вниз рабочие рукавицы. Затем быстро пролез сквозь люк. Впрочем, беспокоиться было не о чем. Фридрихштадт – правительственный центр старого Берлина – бывал по западным обычаям и меркам пуст и безмолвен даже посреди рабочего дня. Теперь тоже поблизости никого не оказалось, и лишь откуда-то издалека, с восточной стороны города, доносился шум транспорта. Дело в том, что восточногерманский округ Митте далеко вдается в западную часть города. С трех сторон его окружает «барьер против фашизма», который весь остальной мир называет Берлинской стеной. Она находилась рядом. Множество сверкающих огней словно днем освещало открытое пространство пограничной полосы. Темнота над головой казалась серой, похожей на туман, что наползает на сушу со стороны холодного моря.