Книга Берлинский гейм, страница 133 – Лен Дейтон

Он остановился, вслушиваясь во что-то, однако было слышно только, как где-то капает вода, и доносился гул электрических генераторов.

— Мы все еще находимся под Восточным сектором? – спросил я.

— Когда мы дойдем до того места, увидишь отметины на стене туннеля. Граница нанесена на стену красной краской.

Он посветил фонарем, чтобы показать, в каком примерно месте могут быть эти знаки. Здесь же не было ничего, кроме сплетения проводов. Они свисали между крюками, черные от грязи, что оседала в течение десятилетий. Фрэнк выключил фонарь и тут же споткнулся о кусок бетона, отколовшегося от дренажной канавки. Он выругался, хотя ему это нипочем. Фрэнк обулся в резиновые сапоги, а под форму инженера-путейца надел поношенную одежонку. У меня же под плащом был единственный на все время пребывания в Восточном Берлине приличный костюм. Мы решили, что не стоит брать чемодан или сверток. Ведь в ранние утренние часы на улице нас обязательно остановили бы и обыскали.

Казалось, мы медленно бредем вдоль путей уже несколько часов. Иногда Фрэнк останавливался и вслушивался, но оказывалось, как он сам определял, что где-то скреблись крысы да непрестанно гудело электричество.

— Подождем немного здесь, – сказал Фрэнк. Он поднес к самому лицу наручные часы. – Иногда случается, что сюда, на пути, спускаются обходчики из Восточного Берлина. Они проверяют, как работает аппаратура на конечной станции. Прежде это была станция «Кайзерхоф». Сейчас называется «Тельманплац». Коммунистам нравится именовать улицы, площади, бульвары и станции в честь своих героев…

Фрэнк включил свет, чтобы показать выемку в стене туннеля. Там находился окрашенный в желтую краску металлический футляр для телефона. В случае остановки поездов между станциями им пользовались машинисты. Тут же стояла скамейка, и Фрэнк уселся. Мы находились неглубоко над уровнем улицы, и я ощущал холодное дуновение воздуха, доносившееся сюда через вентиляционное отверстие.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему Берлинская стена имеет такую немыслимую конфигурацию? – спросил Фрэнк. – Вопрос решался на конференции в Лондоне, в Ланкастер-Хауз, еще когда шли сражения. Уже тогда Берлин начали делить, предопределяя, какой из союзных армий что достанется, как только город падет. Начались срочные поиски карты современного Берлина. Однако британская разведка смогла раздобыть только путеводитель по берлинским улицам девятьсот двадцать восьмого года. Поэтому участники конференции могли довольствоваться только этим. Разграничительные линии проводились вдоль границ административных округов, какими они были в том далеком году. Все это предназначалось лишь для временного соглашения между союзниками. Поэтому представлялось не слишком важным, где эта линия пересекала газопроводы, городскую канализацию, а также линии надземной дороги и метрополитена. Шел сорок четвертый год. Но соглашение до сих пор связывает нас по рукам и ногам.

Сидели в темноте. Я знал, что Фрэнку до смерти хотелось закурить трубку, но он не поддался искушению. Он предпочел говорить со мной.

— Много лет назад, когда коммунисты начали строительство огромного города-спутника в Марцане, они намеревались дать ему право иметь собственную администрацию, стать самоуправляемым. Однако восточногерманские юристы вместе с людьми из Москвы принялись изучать соглашения военного времени. В результате они пришли к выводу, что создавать новый административный округ ни в коем случае нельзя. Если бы они нарушили прежнюю договоренность, то дали бы возможность союзным державам в свою очередь внести изменения в жизнь Западного Берлина.