Книга Только твоя, страница 49 – Виктория Королёва

Какая же я дура. У него своя жизнь, своя любовь, свои цели. С чего я вдруг решила, что он воспылает ко мне чувствами. Не юнец, а взрослый мужчина, который руководствуется логикой. Он и изначально смотрел на меня как на сестру, не более. И мне бы это увидев принять, но я решила, что смогу бороться. Смешно… С кем бороться? Это невозможно. Руки безвольными плетями вдоль тела.

Я даже толком не рассмотрела её, помню волосы ниже лопаток, она как облачко, потому что кудри от природы непослушные и объемные и не отличается высоким ростом, худая. Возможно, слишком худая.

Сжимаю зубы, воспоминания о ней калёным железом по раскрытой ране. Эгоистично хочу, чтобы она куда-то канула, чтобы раз и нет её больше. Но в то же время понимаю, что тщетны мечты, она может и кануть, а он? Он забудет⁈ Боюсь, что нет.

Открываю глаза ведомая каким-то шестым чувством. И даже не вздрагиваю, когда вижу перед собой Давида. Он сидит на корточках прямо передо мной. Чёрная толстовка с капюшоном, синие джинсы и сосредоточенный взгляд.

Красивый. Действительно красивый парень. Всё по стандартам красоты. Высокий, прокаченный, пухловатые губы, порочный взгляд, затягивающий в ад обещая рай, руки с крупными венами и вот эта наглость, пропитавшая каждую, клеточку. Рядом с Давидом любая скромница чувствует себя центром вселенной. В это собственно главная проблема, потому как цент этой вселенной только он сам. Эгоист.

Глаза в глаза смотрим и молчим. Сидит на корточках в моих ногах, а ощущение такое, что стоит надо мной, полностью подавляя. Да… именно подавляя, потому как ничего доброго в этих карих глазах нет. Снова думаю о том, что у него красивые глаза. Не цвет, нет, а разрез, ресницы длинные и бездна в глубине, словно пропуск в душу. Глаза зеркало души? Возможно…

Смотрит не мигая, в глубине его глаз ни с чем не связанная решимость, а в моих фантомные боли. Тяжело вздыхаю и предпринимаю попытку встать. Ловит за руки, не возмущаюсь, он как чёрт из табакерки. Появляется, когда не ждёшь и хватает за руки, какая-то традиция уже. Стыдно признаться, но я уже привыкла. И желания нет выяснять с ним отношения. Пусть просто испарится. Бросаю на него такой взгляд, по которому понятно, что я сейчас думаю.

— Вся замёрзла, — зло констатирует и начинает растирать мои пальцы.

Сажусь обратно и просто смотрю. Смотрю на то, как он растирает и дует на мои ладони, периодически заглядывая в глаза. Что ты хочешь там увидеть кроме пустоты? Расскажи мне… может быть я увижу тоже? Но, вопрос без ответа. И нет сил выяснять. Полнейшая апатия накатывает катком давя ещё живые клетки. Разливается по всему телу, ничего не чувствую, ни отторжения, ни злости, ни благодарности. Мне всё равно. Так странно, словно смотришь на себя со стороны. Вот сижу я, вот у моих ног сидит он и рьяно трёт ладони, немного щекотно дыша в них.

— Какое благородство, — ехидно подмечаю, ловя разъярённый взгляд.

Давид злится, рывком поднимает меня и толкает в сторону маленькой пристройки. Подчиняюсь. А смыл противиться? Захочет, всё равно запихнёт. Мне не страшно, мне — никак. Я как под ударной дозой антидепрессантов. Всё вижу, слышу, но не хочу предпринимать никаких действий. Пусть течёт река куда хочет, главное, что не нужно ничего делать.

Так искренне хочется, чтобы всё вокруг провалилось сквозь землю и оставило наконец меня в полном покое. Разве я много прошу? Хмыкаю. Теперь я ничего не прошу. Уже напросилась. Грустно.