Книга Только твоя, страница 50 – Виктория Королёва

Дверь распахивается настежь, в нос бьёт свежий запах отшлифованной древесины и чего-то пряного, чуть горьковатого. Не могу разобрать что это, но приятно.

Узкий и маленький коридорчик, обшитый деревом. Никогда не заходила во внутрь, даже не помышляла об этом, хотя… кому я вру⁈ Мне очень хотелось зайти, но я упорно не приходила сюда, всё ещё помня этот вкус стыда на губах.

Тут тепло, возможно поэтому пальцы начинает неприятно колоть Человек — везение, явно про меня, кто бы мог замёрзнуть в августе. Конечно, только я.

Опираюсь спиной о стену и смотрю в глубь коридора, там что-то похожее на гостиную, я вижу камин. Наверное, приятно сидеть в таком месте, вдыхать запах дерева, слыша, как трещит камин и смотреть в окно на слетающие с деревьев листья, а ещё непременно кутаясь в плед поджав ноги под себя. Я ошиблась, не пристройка — это, а маленький и уютный домик. Ловлю себя на мысли, что мне тут нравится.

Неожиданно вышибает весь дух. Давид прижимает меня всем своим весом к себе и совсем немного к стене, о которую я опиралась лопатками. С силой разогревая руки, плечи, спину. Вот так через тёплую кофту. Проходит сильными руками по ткани, но ощущение, что по голому телу. Смотрю на его действия с чуть приоткрытым от шока ртом. Настолько хамски ведёт себя, что от переизбытка чувств не могу вымолвить и слова. Прижата вплотную к парню, я ни то, что на грани, я уже в бездне давно.

Где-то там бушует стихия и слышится скрежет веток о кровлю домика, гремит гром и, возможно, совсем скоро разразится очередной ливень. Но тут… то, что происходит тут не поддаётся никакому объяснению.

— Да что с тобой, чёрт подери!

Трясёт меня двумя руками зло смотря в глаза. Отворачиваюсь, но он с силой приподнимает за подбородок. У него глаза как тьма непроглядная, заострившиеся скулы и вот та самая морщинка в районе переносицы. Блуждаю взглядом по лицу. Красивый парень, красивый и жестокий. Такой жестокий и беспринципный, что тошно.

Выкручиваюсь, упираясь руками в натренированную грудь.

Встряхивает за плечи и вновь ловит подбородок. Его ярость ощущается всей кожей, но я молчу, потому что сказать нечего. Не хватало того, чтобы он лез в мою голову. Там и так сожжённая пустошь.

— Отпусти! — кричу.

Захват становится жёстче. Секунда и охватывает паника. В голове роем мысли, одна хуже другой, но мой один единственный, совершенно не осознанный взгляд на губы и это кажется решает всё.

Не успевая даже пикнуть. Прищуривается, фиксируя голову и зарываясь в волосы…

А дальше… дальше, буквально обрушивает на меня свои губы обладая силой девятого вала. Целует, словно съедет. С рыком озлобленного зверя, со стоном отчаяния не верующего в удачу спасения путника, с каким-то трепетом в пересмешку, с болью, доставляемой мне каждым его движением.

Я практически не отвечаю и не дышу, пока обескураживающая ярость не сменяется нежностью. Такой нежностью, которая на грани добра и зла. Пока губы не начинают дарить тепло и ласку, пока не начинают течь слёзы по щекам. А он целует дальше, руки давно забрались под кофту и по-хозяйски сминают тело.

Поцелуи не должны быть такими острыми, такими болезненными, такими яркими от которых искры боли из глаз, а потом сменяться чем-то не менее горячим, но кружащим голову хуже, чем тайфун.