Книга Заберу твою боль, страница 42 – Лина Коваль

Отдаю Эмилии плюшевый спортивный костюм и иду звонить подруге своего детства, которой тоже не задаю никаких лишних вопросов. Тихим голосом обрисовываю ситуацию вкратце, хоть это и сложно — подбирать сейчас слова, и запоминаю адрес частной клиники.

Амина обещает мне, что свяжется с главврачом и договорится о срочной госпитализации.

— Бедная девочка, — всхлипывает в трубку. — В прошлый раз это ее чуть не убило, почему снова?

— Я не знаю. — отвечаю, чувствуя угрызения совести. — Давай…

Этот «прошлый раз» сильно меня беспокоит.

Из головы не выходит, что Эмилия тогда забеременела.

Это был мой ребенок, о котором я никогда не мечтал и которого никогда не планировал, но сейчас испытываю сильнейшее потрясение и абсолютную потерю каких-либо ориентиров, когда просто Его или Ее представляю. Мальчика или девочку — не важно, но обязательно с лазурно-голубыми глазами. Да, в обычной генетической схватке темные глаза обычно выигрывают, но Эмилия всегда так искусно продавливает меня, несмотря на разницу в возрасте, что я бы не удивился…

— У тебя вся рубашка в крови, — говорит она, когда я возвращаюсь в спальню.

— Да? Это ерунда, — отвечаю, тут же надевая пиджак и застегивая его на все пуговицы. — Как ты себя чувствуешь?

Она всхлипывает.

Снова вспоминает.

— Хорошо, пока ты не спрашиваешь, — плачет в тонкую ладонь.

— Прости. Больше не буду спрашивать.

Пока несу к машине, она прижимается ко мне и только изредка шмыгает носом.

— Полковник?..

— Свободны, — даю отмашку своим.

Алексей с Всеволодом смотрят с интересом, но без вопросов уезжают.

Я же, устанавливаю проблесковые маячки и, впервые в жизни пользуясь должностными полномочиями, еду по указанному адресу, невзирая на дорожную разметку и сигналы светофоров.

В клинике нас действительно встречают. Я оставляю Эмилию на каталке, твердо обещаю ей никому не рассказывать, что она находится здесь, и жду, пока проходит первичный осмотр.

Полчаса, час. Нервы ни к черту.

Не выдержав, разыскиваю ординаторскую. Врач — серьезный молодой мужчина после того, как я представляюсь, принимает меня за мужа Эмилии, потому что начинает обстоятельно и поэтапно рассказывать, что сейчас с ней происходит, а я запоминаю каждое его слово.

— Мы провели осмотр, сделали УЗИ, взяли кровь на общий анализ, чтобы посмотреть, есть ли воспаление. К сожалению, необходимо срочное оперативное вмешательство.

— Это что такое? — нахмурившись, спрашиваю.

— Это так называемая чистка. В полости матки обнаружены остатки плацентарных тканей, чтобы не допустить их разложения и последующего воспаления, проводится хирургическая процедура. Эмилии показана кратковременная общая анестезия. Сейчас с ней разговаривает наш анестезиолог. Она держится молодцом.

— Понял, — прочищаю горло и хриплю.

— Не беспокойтесь, все будет хорошо.

— Я надеюсь, — придерживая полы выданного мне медицинского халата, поднимаюсь. — Очень постарайтесь сделать так — это моя единственная просьба.

— Конечно, Ренат Булатович, — провожает.

Минуты в больничном коридоре тянутся неимоверно долго. Еще и мысли одолевают. Круглосуточная, выматывающая работа — вот что избавляет от них, хотя бы на время.

Моя жизнь — это служба. Я так решил давно: когда остался один и понял, что лимит по потерям в этой жизни полностью исчерпан. Оказалось, что не полностью.