Книга Заберу твою боль, страница 40 – Лина Коваль

— А дочь? Она о чем-нибудь в курсе? Ты ведь лично ее ведешь, Ренат?

— Мои люди ей занимаются, — отвечаю расплывчато.

— Есть что-то подозрительное?

— В том-то и дело, что нет. У объекта сейчас активная подготовка к свадьбе, практически все концерты отменены, никаких левых контактов замечено не было.

— Тогда ведите в рабочем режиме, но усильтесь во время свадьбы — ты должен на ней присутствовать лично. Будет много людей и вполне возможно, Давид или те, у кого он сейчас, дадут о себе знать.

— Хорошо, — поправляю узел на галстуке. — Поприсутствую.

Позже, выехав со стоянки Управления, раздумываю о данном Ярославскому обещании. Уговариваю себя, что это просто работа и замечания руководства вполне обусловлены сложившейся обстановкой, но в душе свербит больное: не хочу там быть.

Возможно, если бы Эмилия была и правда счастлива с этим Озеровым?.. Если бы ее глаза горели точно так же, как раньше, в ее девятнадцать, или как они сверкают со сцены. Ярким, живым огнем. Работу Литвинова любит явно сильнее, чем своего породистого жениха.

Да и какое мне до этого дело? — сдавливаю руль до побелевших костяшек.

Ты просто боишься еще раз увидеть Эмилию в свадебном наряде — будь честен, — вторят натянутые за грудиной нервы-канаты. — Просто еще раз отпустил ее, снова почувствовав в Питере эту херню, одновременно зарождающуюся в сердце в виде непреодолимого желания полностью обладать этим роскошным телом и гордым лицом, и увидев отражающуюся в бирюзово-лазурных глазах признаки покорности, развязывающей твои руки.

К чему это все?..

Устраивать разрытые могилы на женских чувствах будет только идиот, ничего кроме себя не замечающий. Я не из таких.

Кроме того, о счастье у меня представления вполне посредственные. Допускаю, что на этом фронте девчонка меня обскакала и знает больше. Кроме радости эти самые мысли ничего не вызывают: пусть будет счастлива. Она заслужила.

Телефон во внутреннем кармане вибрирует.

— Да, Володь, — посматриваю на светофор, горящий красным. — Что-то срочное?..

— Ренат Булатович, у нас проблемы!

— Говори.

— Литвинова приехала домой, обещала что ненадолго, у нее ужин с Озеровыми, но… пропала.

— Что, твою мать, значит пропала?

— Она обещала, что только переоденется. Попросила подождать ее в машине.

Давлю на газ.

Поглядывая в боковое зеркало, перестраиваюсь в левый ряд, чтобы развернуться на следующем перекрестке.

— До двери провожали? — резко выворачиваю руль и пропускаю мимо ушей ревущие клаксоны встречных машин.

— Обижаете, полковник. Мы ведь не школьники. Квартира закрыта изнутри. Три раза поднимались — никто не открывает. На звонки она не реагирует.

— Долго?

— Минут двадцать, как по инструкции — сразу вам сообщили.

— Ладно. Скоро буду, — ворчу, надеясь, что все обойдется. Что с ней могло случиться в квартире, в конце концов?

В дороге несколько раз набираю ей. Ответа нет.

Пишу сообщение: «Ответь».

Прочитано. Проигнорировано.

Выдыхаю.

Значит, живая.

Просто бесится.

Кивнув Алексею и Всеволоду, принимаю от них ключи, которых у нас быть не должно, и не в первый раз нарушаю инструкцию и частную жизнь объекта, будто обладая исключительными правами и на первое, и на второе.

В квартиру попадаю беспрепятственно.

— Эмилия, — говорю немного хрипло.

— Уходи, — доносится, судя по звуку из ванной.