Книга Путь отмщения, страница 92 – Эрин Боумен

— Вот глупые светлячки, — бормочу я.

— Но когда огонь распространился повсюду, — продолжает Лил, — светлячки упросили камни, землю и воду, чтобы все они жгли койота. И они согласились. Пытаясь спастись от обжигающей земли, койот прыгнул в пруд и там сварился. — Она умолкает и строго смотрит на меня.

— Это все? — уточняю я. — И как это связано с тем, что случилось?

Лил хмурит брови.

— Если ты не понимаешь, никакие объяснения не помогут.

— А что тут понимать? Бедняга койот принес нам огонь — без которого мы бы не выжили — и погиб из-за этого.

— Коварный койот украл огонь, и его поступок повлек за собой последствия, — закатывает глаза индианка. — Но самому койоту не удалось воспользоваться огнем. — Она многозначительно переводит взгляд на пояс моих штанов, куда обычно был заткнут дневник.

— Ты считаешь, парни повели себя, как койот? Они украли у меня карты, и теперь моя задача — позаботиться о том, чтобы они не смогли воспользоваться преимуществом?

Брови Лил от удивления лезут на лоб.

— Это ты сделала такой вывод, не я. Я всего лишь рассказала сказку.

* * *

Когда день начинает клониться к вечеру, на горизонте появляется огромная возвышенность из тех, что мексиканцы называют меса — черная столовая гора. Она выглядит нарисованной: пирамида из разноцветных колец, сужающихся от основания к плоской широкой вершине. На самом верху гора чернее сажи, в соответствие названию; ниже идут зеленые участки кактусов и кустарников, перемежающиеся песчано-желтыми и ржаво-красными полосками земли и скальной породы. Я помню упоминание о ней из дневника. Мы по-прежнему едем на юг, почти параллельно столовой горе. К тому времени, как мы доберемся до ее южной оконечности, наверное, уже стемнеет. Хотя Лил, возможно, свернет в другую сторону еще раньше.

Я больше не слышу долетающих с гор людских криков. Звуки природы тоже замирают, и безмолвие жарких пустынных пространств рождает во мне тревогу. Если бы я не знала, что Лил умеет говорить, я бы сочла ее немой, потому что после сказки про огонь она больше не проронила ни слова. Я снова тренируюсь быстро доставать кольт и целиться в кактусы, пока у меня не устает рука.

Лил постоянно посматривает на восток. Если верить указаниям дневника, рудник находится дальше к югу, совсем в другом направлении, поэтому она, наверное, думает о доме и пытается найти знакомые тропы. Мысль об этом сидит во мне занозой: скоро Лил меня бросит. Характер у девчонки, конечно, не подарок, но сейчас только она не дает мне погрузиться в черную пучину отчаяния.

— Лил, скажи…

— Лилуай, — поправляет она.

— Кто рассказал тебе сказку про койота?

— Я не помню. Это старая история. Если вспомнить детство, мне кажется, я всегда ее знала. — Она запинается на секунду. — Это была любимая сказка Тарака.

— Он тебе нравился?

Она кивает.

— Он злил меня. Эти его загадки… Я его просто ненавидела.

— Но ты только что сказала…

— Забавно, как мы скучаем именно по тем вещам, которые раньше терпеть не могли. — Она вздергивает подбородок и смотрит на солнце. — Из него вышел бы хороший муж. Тарак был упрямым, но справедливым. И честным. — Тут она косится на меня.

Интересно, сколько еще раз за сегодня она попытается ткнуть меня носом в непорядочность Джесси? Я знаю, что он ей не нравится. Но зачем постоянно напоминать мне об этом? Дьявол, да сейчас я и сама от него не в восторге.