Книга Золотые рельсы, страница 70 – Эрин Боумен

— Тогда пообещай вести себя хорошо. Мы справимся с этим. Вместе.

— Как? Оставим их здесь навсегда? Потому что это единственное, что гарантирует нам безопасность, и мне это совершенно не нравится.

— У каждого есть самое важное, заветное желание. Похоже, что у нас и Малыша оно совпадает.

— Ты имеешь в виду, он хочет, чтобы «Всадники розы» перестали существовать? Чтобы банда распалась?

— Нет, зло не исчезает оттого, что люди разбегаются. Единственный способ для него по-настоящему освободиться от прошлого — если их не будет в живых.

— Как и для нас.

— О чем я и толкую. У нас с ним одно желание. И если мы заключим верную сделку, все будут довольны и пойдут своей дорогой.

— Значит, наконец пришло время пустить их вдело?

— Думаю, да.

Наверное, они говорят о каких-то деньгах, о которых я не знаю, но меня это не касается. Я не возьму их денег. Я не возьму ничего, что заставит меня опять встретиться с бандой. Может, я трус и предатель и ни на что не гожусь, но я не двинусь навстречу Лютеру Роузу даже за все золото мира.

— Вон, — говорю я и отворачиваюсь от двери, — давай я научу тебя стрелять из ружья.

— Но Кэти запретила стрелять.

— Мы будем учиться держать ружье и целиться.

Мягкий утренний свет только-только осветил землю за окном. Видимость еще не слишком хорошая, но раз у Вон самый чуткий слух из всех нас и она способна услышать врагов, пока мы спим, чертовски важно, чтобы она освоила азы ружейной стрельбы. Она переводит взгляд на дверь спальни, словно спрашивая: «Разве ты не хочешь знать, о чем они будут говорить дальше?»

Но я уже слышал достаточно. Колтоны не слишком старались говорить потише, значит, все это не такая уж тайна, и когда придет время открывать карты, они сами все скажут. Мне нужно отойти в сторонку и подумать, какой картой отыгрываться.

— Так ты хочешь научиться или нет?

— Хочу.

— Хорошо. Тогда пойдем.

* * *

— Приклад должен плотно упираться в плечо вот так. — Я показываю пальцем на ямку под ключицей. — Отдача будет гораздо больней, если не прижать приклад изо всех сил. Не нужно низко опускать ствол. Помнишь, что я говорил? Конец ствола должен быть на уровне глаз. Стреляет не ружье, а ты — из него.

Она кивает и повторяет попытку еще раз.

Мы занимаемся этим уже полчаса. Вон поднимает приклад к плечу и ствол на линию глаз, потом опускает. Снова и снова она упражняется с разряженным винчестером, но получается все так же неестественно. Мы можем пробыть здесь весь день. Она слишком старательно все обдумывает, вместо того чтобы позволить своему телу выучить движение и просто-просто выполнить его.

— Ты слишком много думаешь.

— Как же еще мне это делать? — говорит она обиженно. — Так много этапов.

— Нужно довериться себе немного. Поверить собственным рукам.

Вон опускает винчестер и сердито смотрит на меня. Тот метод, которым Босс учил меня точнее целиться, сейчас не работает.

— Когда ты пишешь, — я стараюсь найти понятный для нее пример, — ты сидишь и корпишь над каждым словом?

— Иногда, — признает она.

— И помогает?

— Нет, обычно нет. Иногда мне нужно двадцать минут, чтобы написать одно предложение, и оно даже не будет удачным. Но иногда я себе разрешаю делать ошибки. Я просто пишу и пишу, а деталями занимаюсь потом.

— Взгляни на это так же. Когда ты концентрируешь свое внимание на отдельных этапах, в итоге ничего не получается. Но если ты просто доверишься своим рукам, то сделаешь все правильно.