Книга Золотые рельсы, страница 56 – Эрин Боумен

Он коротко смеется, потом бормочет: «Ну и дела!» и прислоняется головой к борту фургона. В его темных глазах отражаются звезды. Я вижу, что вместо отцовского кольта у него за поясом торчит незнакомый пистолет.

— Где мой кольт? Он мне нужен.

Он не обращает внимания.

— Я готова заключить сделку. — Я поднимаю револьвер, который нашла на полу в доме, его уронил один из бандитов.

— Кольта у меня нет, — отвечает он наконец. — Когда я приехал, Кэти врезала мне по носу и забрала его вместе с ножом. Тебе нужно поговорить с ней.

Мысль, что Кэти сломала Малышу нос, слегка меня развеселила. С минуту мы молчим, он смотрит на звезды и выглядит слишком безмятежным, принимая во внимание, что он только что убил двоих. Нельзя быть настолько безразличным, совершив такое преступление, даже если ты бежишь от бандитской жизни и не так ужасен, как пишут в газетах.

— Я не допущу, чтобы ты узнал имя того стрелка. — Он не отвечает. — Оно тебе нужно, но ты до сих пор его не знаешь, иначе просто выдал бы его своим, вместо того чтобы стрелять в них.

— Может, я их пристрелил, потому что бежал из банды? Я сто раз говорил тебе, что покончил с той жизнью.

— Это невозможно. Мы — это наше прошлое.

— Чушь собачья!

— Ты хочешь сказать, наше прошлое не влияет на настоящее, на то, кем мы стали сейчас?

— Я думаю, если кто-то совершил ошибку в прошлом, это не значит, что он будет совершать ее всю жизнь. Люди меняются.

— Да, меняются. Но ты в бегах. Нельзя совершить что-то подобное и делать вид, будто ничего не случилось.

— Можно попытаться.

Вот почему мне нелегко поверить в истории, которые он рассказывает. Он бежит, и его не заботит, что он кому-то причиняет боль и страдания по пути к своей цели. Это не похоже на поведение невинного человека. Так ведут себя трусы.

Собака, которую Кэти зовет Матт, прыгает в фургон и сворачивается калачиком рядом с Малышом. Кэти забирается на козлы — с ее животом это сделать не так-то просто. Правильней было бы, если бы повозкой управлял кто-то из нас, но она отказывается сообщить, куда мы едем или даже в каком направлении.

Фургон полон ее вещей, тут и незаконченная колыбель, и ящики с курами. Три свиньи и корова пойдут на привязи. Остается надеяться, что банда Роуза далеко, потому что не заметить наш караван невозможно, и двигаться мы будем с черепашьей скоростью.

— Завяжите глаза, — говорит Кэти, бросая мне и Малышу по платку.

— Это шутка? — говорит Малыш.

Кэти взводит курок пистолета, в ее взгляде нетерпение.

— Хорошо, хорошо, — Малыш поднимает руки. Должно быть, он привык, что ему угрожают, либо для него это вообще не угроза, и он без лишних слов повязывает платок. Я неохотно делаю то же самое, завязав уголки ткани на затылке.

— Хорошо, — ворчит Кэти, — и если я увижу, что вы сняли их без моего разрешения, вышвырну вас из фургона умирать с голоду.

Раздается щелчок поводьев, и упряжка устремляется вперед.

* * *

Малыш Роуза почти тут же засыпает. По крайней мере, мне так кажется. Его дыхание изменилось, стало не таким глубоким, но из-за скрипа фургона мне сложно об этом судить.

Я еще немного выжидаю и наклоняюсь к Кэти.

— Он спит?

С козел раздается скрип, и она отвечает:

— Похоже на то.

— Его интересует то же, что и меня. Вы это знаете, верно?

Она ухмыляется.