Книга Золотые рельсы, страница 58 – Эрин Боумен

Ну, одно я знаю точно. Если Кэти и Вон наплевать на меня, тогда и мне на них тоже. Как только доберемся до места, я сбегу, едва Кэти отвернется. Я знаю, она будет следить за мной. «Лучше, когда твои враги в поле зрения» и все такое.

Я привык иметь дело с двуличными, вероломными, темными, как ночь, мерзавцами. Этим женщинам меня не переиграть на моем поле, ведь я упражнялся в этом последние несколько лет.

Когда придет время, я добьюсь своего.

Я решаю еще немного вздремнуть. В конце концов, Кэти права. «Всадники розы» — это «Всадники розы». В этой игре я не проиграю.

* * *

Какое-то время спустя фургон останавливается. Можно прекрасно знать дорогу, но при слабом свете луны, звезд и единственного фонаря ее не разглядеть. Мы засыпаем, укрывшись одеялами.

Я окончательно просыпаюсь от голоса Кэти, который говорит: «Теперь можете снять повязки», сдираю платок и осматриваюсь, пытаясь запомнить местность. Мы где-то в предгорьях; повсюду торчат молодые деревца и кусты, но между ними вполне может проехать фургон в любом направлении, однако на тонком слое снега не видно следов колес. По этой дороге ездят нечасто. Вдоль нее растут сосны, и, судя по низкому солнцу, проглядывающему через растительность, мы, должно быть, движемся на северо-запад. Я оборачиваюсь на юг, надеясь заметить скалу Большой палец или еще какой-нибудь знакомый ориентир, но вижу только лес. Мы можем находиться и в пяти милях от фермы Кэти, и в пятнадцати. Я слишком часто засыпал, а наша остановка на ночлег окончательно запутала меня.

Вон говорила, что выросла в этих краях, но непохоже, чтобы она представляла, где мы. Сняв повязку, она крутит головой и таращит глаза, словно сова.

Мы едем вверх по коридору из сосен, которые слегка наклоняются, загораживая дорогу. И вдруг, словно поезд из туннеля, фургон выкатывается на открытое место. Кэти натягивает вожжи и слезает с козел. Я не верю глазам: здесь, среди гор, недалеко от Прескотта, находится замечательное убежище. Земля покрыта инеем, сквозь который пробивается ломкая замерзшая трава. Это довольно широкая поляна, которая заканчивается крутым склоном, и перед ним стоит дом.

Он выглядит точным подобием того, который мы только что покинули, от застекленных окон с простыми ставнями, на которых вырезаны кресты, до стен из обычных, видавших виды бревен. Здесь нет крыльца, но от двери отрывается вид на небольшой водоем. Возможно, где-нибудь рядом есть запруда на ручье, которая позволяет наполнять его и хранить воду даже тогда, когда ручей пересыхает. Свиньи, переваливаясь, устремляются туда, скользя, и плюхаются в грязь, словно это лучшая перина из гусиного пуха на Территории. На дальнем конце поляны — конюшня, но она маловата для всей живности, которую мы привезли. За ней, как и за домом, начинается резкий подъем. С тыла поляну защищают горы, к ней ведет одна-единственная дорога, по которой мы только что приехали.

— Что вы там сидите и хлопаете глазами, — поторапливает нас Кэти. — Помогайте разгружаться.

Мы начинаем с того, что нужно отнести в дом — с колыбели и ее содержимого, нескольких одеял, которые захватила Кэти. Я мимоходом подумал, что ей придется теперь до конца дней носить ту одежду, которая сейчас на ней, но, войдя в дом, понял, как же я ее недооценивал. Это не просто хижина на поляне. Это настоящее убежище, полностью оборудованное и меблированное.