Книга Записки следователя Ротыгина, страница 30 – Григорий Жадько

Допрос дяди Вани пришлось перенести на следующий день.

Поздно вечером случилось ЧП. Посланные оперативники опростоволосились. Не зная частного сектора, и местных нравов они засветились. Местные ребятишки видимо были на побегушках у отъявленных бандитов и доложили, что странные дяденьки интересуются их житьем-бытьем. На стандартную милицейскую проверку, они не отреагировали. Дзержинские коллеги приехали на УАЗике и уехали, как всегда без эксцессов, а вот по операм ночью был открыт огонь. Пока ребята высматривали их в окна дома, те спрятавшись в темной бане, открыли огонь на поражение им в спины. Выстрелы были почти бесшумные, похожие на щелчки. Пока разобрались, бандиты успели двоих ранить. Стрельницкого тяжело, пуля пробила легкое навылет. Еще один легкораненый, помогал третьему – Кожину заблокировать бандитов в бане. Вызванный ОМОН, сломил сопротивление засевших в бане отморозков. Хватило пару гранат со слезоточивым газом, они выползли оттуда на карачках, даже рук поднять не могли так их колбасило.

«Ну, все! Опять нагоняй от Клименко! – думал Родин, – Тут уж за дело. Лишь бы операция у Стрельникого прошла удачно. Будем надеяться. Как они обвели моих ребят. Дзержинские приезжали, бандиты даже виду не подали. Наши успокоились, потеряли бдительность и осторожность. Лучше бы бандитов угрохали. Живыми не брали. Кому они? Зачем? Опять их корми, содержи, охраняй. Деньги некуда девать государству… только на таких ублюдков».

Утром, съездив в больницу к Стрельницкому, Родин в расстроенных чувствах не пошел к Клименко: «Сам вызовет. Успею получить!». Да и некогда было. Он принялся, за давно откладываемый допрос дяди Вани. Машина из ИВС с задержанным уже пришла. Мужичек совсем высох и почернел в застенках следственного изолятора. Козлиная бородка его совсем обтрепалась, глаза смотрели тоскливо и обреченно.

— Рассказывайте Иванов.

— О чем? Я же все вам как на духу…

— Не вспомнили,… мне нужна информация на тех, о ком упоминал Андрей Боговский. Были слова «Дядя», «Родственник»?

— Не помню. Он не говорил.

— А я хотел выпустить вас до суда под подписку о невыезде. Домой значит, а вы не хотите.

— Неужели такое возможно? – глаза дяди Вани вспыхнули слабой надеждой и тут же погасли.

— В нашем мире все возможно.

— Я вам не верю. Что вот прямо сегодня я могу уйти домой, а не в камеру?

— До суда.

— Я понимаю. Все равно это как то не знаю…, – залепетал банщик.

— Хотите домой в свою постель…?

— Что нужно сделать?

— Вспомнить.

— А если этого не было?

— Значит обратно в камеру.

— Хорошо, пишите, я все подпишу… мне все равно.

— Это не все… нужно будет подтвердить это в суде…

— Согласен, – после непродолжительной паузы сказал Дядя Ваня и обреченно взмахнул рукой.

— И это не все. Тот человек, который стоит за Андреем, пока на свободе и если узнает, может прийти к вам… может не сам,… … вы становитесь важным свидетелем.

— Меня могут убить?

— Навряд ли до этого дойдет, все-таки это же не бандит, а высокий милицейский чиновник… не думаю,… но все таки вам стоит опасаться. Не выходить из дома, а если что звоните нам, оперативная группа будет у вас в течение 5—7 минут. Ну, так как, в камеру или домой?

— Домой, – он тоскливо посмотрел за окно.

— Значит, про своего дядю Боговского он упоминал?