Книга Записки следователя Ротыгина, страница 28 – Григорий Жадько

— Вы же понимаете? – говорил Родин.

— Я все понимаю…

— Нет вы не все понимаете, от ваших показаний зависит очень многое.

— Не преувеличивайте капитан… ну даже вы услышите от меня подтверждение слов этой девочки, ну даже я вам скажу откуда поступило мне распоряжение…

— Это не мало!

— Это мало, поверьте, тот человек о котором вы я говорим, но не озвучиваем запросто сделает так, что пропуск окажется вполне легальным. Задним числом напишет приказ, скажем на дворника. Подошьют его. Проведут по бухгалтерии. Да все что угодно. Надо и журналы пропадут какие, или новые заведут. И все! Ни одна комиссия не докопается. Вашим Ивановым, пропуском вы его не прижмете.

— Для суда да! Это косвенная улика. Но что бы изгнать его из рядов милиции, вкупе еще с другими вещественными доказательствами, вполне достаточная.

— Я не буду называть его фамилию и вообще признавать факт отдачи распоряжения, вы и его не свалите… я вам не верю… уж извините… и меня под увольнение подведете, а мне полтора года осталось досидеть до пенсии, а еще сына учить.

— Да на счет сына. Олег, как и меня, зовут. Тезка. Он ведь у вас в школе милиции если не ошибаюсь учится?

— Ничего себе! Вы подготовились капитан. Не ожидала, что моя скромная фигура так заинтересует органы дознания.

— Вы не ерничайте Людмила Яковлевна… ни к чему это… думаю сын вам рассказывал, что в прошлом месяце убили у них курсанта в парке Сосновый Бор.

— Да говорил, – сменилась с лица Федченко, – а что, это имеет отношение к делу?

— Самое непосредственное. Это было сделано из тех стволов, что хранились у вас.

— Ужас!

— По вашему липовому пропуску, проносили оружие и сбывали потом убийцам, думаю, это можно будет доказать.

— Я сожалею.

— А что сожалеть. Представьте что совсем без видимой причины, просто от нечего делать к вашему сыну подошли вот такие два отморозка и решили опробовать купленное оружие. Представили? Не торопитесь. Получше проиграйте эту картину в голове! Вам вдруг сообщили, что ваш сын тяжело ранен, а через три дня его не стало. Каково?

— Ну, хватит! Прошу вас.

— Нет, не хватит. Видели в коридоре женщину в черном? Обратили внимание?

— Да.

— Это мать. Я сейчас приглашу ее сюда и хочу, что бы вы взглянули в глаза друг другу.

— Нет. Нет-нет! Только не это. Ну, Боговский Лев Абрамович, не думаю, что вы не догадывались.

— Протокол подпишете?

— А что будет с моим сыном?!!! Вы подумали! Вы хотите, что бы и я вот так, в таком черном одеянии, околачивала коридоры милиции. Нет! Это все что я могу. Ищите доказательства, снимайте с работы, садите,… вы знаете, ни один мускул не дрогнет, но рисковать своим сыном я не могу.

— Я могу на вас ссылаться?

— Делайте что хотите, но на суде подтверждения моих слов не ждите.

— Ладно! И на том спасибо. До свидания.

— Не обижайтесь, не думайте обо мне плохо.

— Идите. Я вас больше не задерживаю, пригласите по пути эту женщину в черном ко мне.

— Хорошо.

Коротко переговорив с матерью убитого курсанта, он посоветовал обратиться ей к руководству школы. Возможно там окажут финансовую помощь. Со своей стороны пообещал походатайствовать. Женщина отнеслась к его словам холодно и равнодушно.

— Деньги? Что деньги? Вы мне убийц найдите, по гроб жизни буду обязана. Так хочется хоть минимальной справедливости.