Онлайн книга «Под тенью твоих чувств»
|
— Что с ней будет? Врач молчит. Долго. Слишком долго. Опускает взгляд, глухо вздыхает. — Состояние пациентки… крайне тяжелое. Ей потребовалась экстренная помощь. – Он замолкает, медленно проводя большим пальцем по виску, будто стирая боль. – У нее диагностирована терминальная стадия почечной болезни. Пропуск диализа привел к перегрузке жидкостью. Прием алкоголя вызвал резкое увеличение токсинов. Ко всему этому… Он останавливается, будто не решается добить меня словами, но все-таки делает это: — У нее произошел самопроизвольный выкидыш. Мир вокруг меня сжимается до пульса в ушах. Я поднимаю голову, вглядываюсь в его лицо, в глаза – ищу хоть искру неправды, пытаюсь уловить, что он врет, шутит, испытывает. — Что… вы… сказали? – отчаянно, глухо. Какой я придурок. Какой я идиот. Какой я кретин. Ее слова… «Я выпью противозачаточные». Не выпила… Меня тошнит от себя. Меня воротит от того, что я делал. Мысли бьют в череп острой болью. Бьют. Бьют. Бьют. Не убивают. Заставляют жить… задыхаться, помнить и мучиться. «Отдаю ей все. Пусть забирает каждую каплю нашей близости». В тот момент я хотел ее больше, чем хотел думать. В тот момент я желал ее… И каждый последующий раз желал лишь сильнее. — К сожалению… Мне очень жаль, – чуть тише произносит он. – Из-за стресса, медикаментов, которые она продолжала принимать, и ее диагноза… Ее организм был слишком истощен. Плод не развивался. На раннем сроке у девушек… такое случается часто. Мы сделали все, чтобы убрать угрозу ее жизни. Сейчас ей нужен покой. Максимальный. Моя Скай. Я хватаюсь за лицо руками. Исцелившийся кусок бисера снова начинает трескаться на осколки, с каждым вдохом впиваясь острыми краями в живые ткани, омертвляя их. Скай. Была. Беременной. …от меня. У нас мог быть ребенок. Наш. Скай и мой. — Мы можем записать ваш контакт на случай экстренной ситуации? Его вопрос пытается просочится в мое сознание, и я уже раскрываю рот, чтобы произнести машинальное «да», но ответ застревает в горле – его мгновенно перекрывает громкое, обжигающе-яростное «НЕТ». В следующую секунду боль взрывается в моем лице – кулак врезается в челюсть, выбивая воздух из легких и отбрасывая меня назад. — ТЫ! Айзек влетает в мое поле зрения, наваливается на меня всем телом, хватает за воротник рубашки так сильно, что ткань жалобно трещит. Его глаза сверкают отчаянным презрением и ненавистью, выражающейся даже в положении его рук. — Тео, черт возьми! Его пальцы дрожат, рот искажен уродливой гримасой злости, но сквозь ярость проступает нечто большее – страх. — Твою мать, Тео… – его голос ломается, глухо бьет в грудь, но тут же снова набирает силу и хлещет: – За все эти годы… ты знаешь, через ЧТО она прошла?! Сколько дерьма падало на нее, но она двигалась дальше. Даже когда лежала без движения после аварии, когда каждое дыхание было пыткой, она продолжала бороться! Даже когда процедуры рвали ее на куски – она держалась! Даже когда жизнь нагибала ее в самые невозможные положения – она принимала каждую позу, продолжала топить все… ради себя! Ради своей жизни! Айзек резко выдыхает, и в его голосе уже нет просто злобы – там темное, жгучее отчаяние. — А ты… Что ты с ней сделал?! Что ты, черт возьми, сделал?! Он толкает меня, отпускает воротник, но тут же снова взмахивает кулаком. |