Книга Под тенью твоих чувств, страница 172 – Нетта Хайд

Внизу живота начинает ныть, поднимаясь к груди усиленным сердцебиением.

— Не отпущу… – произносит он, сжимая мою челюсть рукой и смотря в мои глаза. – Не смей делать вид, что ты пришла попрощаться со мной, мышь.

— Мне… – проглотив ком, пытаюсь говорить, – мне плохо… остановись.

И он останавливается.

Смотрит в мои глаза, пока я, прикрывая ладонью рот, давлюсь приступом тошноты. К горлу подступает горечь. В висках закалывает. Пульс сбивается с ритма. В какой-то момент в глазах темнеет – намек на то, что я сейчас пропаду.

Он отстраняется от меня, опускает ладони к моему лицу, убирая спутанные пряди назад. Смотрит на меня с беспокойством, пытаясь понять… но не поймет.

— Скай, ты меня слышишь?

Я едва слышу его голос сквозь гул в ушах. Отталкиваю его от себя одной рукой и с трудом соскальзываю со стола. Чувствую, как руки и в целом тело не слушают меня.

Дрожащими пальцами натягиваю на себя белье, набрасываю порванное платья, ощущая что-то сильно мокрое между ног.

Не понимаю… Такого не должно было быть. Не должно.

— Я сказала правду, которую ты так хотел от меня услышать… Прости меня…

Все происходит слишком быстро…

Губы немеют от слабости и речь дается с трудом. Меня бросает в жар и тут же колотит озноб. Сердце пропускает удары. В животе – крученая, будто ледяная, боль, а во рту отвращение. Тело не держит, ноги подкашиваются.

Со стеклом в глазах, пульсирующей болью в висках и противным гулом в голове, я пытаюсь сделать шаг, но мир уже плывет, словно кто-то стер краски реальности.

— Скай…

Последнее, что я слышу за своей спиной, прежде чем погрузиться в бездну. Прыгнуть в объятия не к тому…

Надеюсь, ты меня простишь, Тео.

ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чувствую себя ублюдком…

…я и есть ублюдок.

Я смотрю на прозрачную маску, которая закрывает ее лицо. Благодаря ей в ее легкие поступает кислород. Ее глаза закрыты, и ее умиротворенное лицо не подает никаких признаков жизни.

Безымянный палец ее руки ужасающе украшен синей прищепкой, которая помогает отсчитывать удары ее пульса и транслировать все на экран справа от больничной кровати.

Я стою, не в состоянии пошевелиться. В моей голове яркими кадрами пролистываются последние месяцы. И с каждым новым фрагментом я начинаю ненавидеть себя и свою невнимательность еще сильнее.

Скарлетт Скай, принеси мне карамельный кофе.

Скарлетт Скай, купи презервативы.

Скарлетт Скай, отвези документы на подпись. У тебя есть полчаса на это.

Скарлетт Скай, спрячься, чтобы мои глаза не видели тебя.

Скарлетт Скай, принеси мне энергетик. Нет, не этот. И не этот. Я хочу тот, который продается на окраине города.

Скарлетт…

Моя Скай.

Моямышь.

Каким конченным придурком нужно было быть, чтобы так по-идиотски издеваться над ней? Каким слепым болваном нужно было быть, чтобы не заметить того, что с ней кое-что произошло? Нужно было быть мной.

Смотря сейчас на нее в таком состоянии, на ее бледное лицо, закрытые глаза, сжатые пальцы, я сам выношу себе приговор. Я – тот самый ублюдок-бывший, который не научился жить после ее ухода. Я – полный кретин, который не заслуживает ни находиться здесь сейчас, ни видеть ее, когда она придет себя.

А если она не выдержит? Если она не справится? Нет. Не хочу об этом думать.

Я делаю медленный шаг в ее сторону, но останавливаюсь на полпути. Мои руки сжимаются в кулаки, дрожат, ногти впиваются в кожу ладони. Хочу подойти, но ноги не позволяют.