Книга В клетке у зверя, страница 88 – Анна Юта

— Каковы шансы, что мама моей спутницы поправится? — спрашиваю прямо.

— Пятьдесят на пятьдесят. Опухоль такого размера в таком месте — лотерея, — он пожимает плечами.

Тревога заполняет душу. Если мама Леры не выживет после операции, я навсегда потеряю эту девушку. Навсегда запомнюсь ей тем, кто убил её мать.

— Эти шансы никак не увеличить? — спрашиваю на удачу, хотя знаю ответ.

Врач качает головой.

— В любом случае сама Валерия Дмитриевна будет осведомлена обо всех рисках, как и пациентка. У Людмилы Сергеевны два варианта — операция или невыносимое существование с усиливающимися головными болями вплоть до довольно скорой смерти. Операция в случае успеха даст ей дожить до глубокой старости.

Киваю. Мне плевать, сколько это стоит, лишь бы помогло.

Вернувшись за Лерой, не нахожу её. Сбежала? Сердце тревожно екает. Топиться пошла? Или с дома сброситься? Вдруг мать ей чего-нибудь нетого наговорила?

Первым делом звоню водителю. Машина стоит у входа на территорию больницы.

— Тим, Леру видел? — спрашиваю, уже направляясь к выходу из здания.

Он отвечает, что не выходила. Иначе бы перехватил.

Выбегаю на улицу и уже собираюсь набирать Мишу, чтобы открыл камеры при здании больницы, думаю, где взять Лерино фото для системы распознавания лиц, но обнаруживаю её на скамеечке в сквере напротив больничных окон.

Подхожу и присаживаюсь рядом.

— Зачем ты это делаешь? — мрачно спрашивает она. — Мало того, что уже сотворил, теперь хочешь меня в долги загнать? Сколько стоит мамино содержание в этой палате? А операция? Зачем, Вадим?!

— Какие долги, Лера? — голос скрипит металлом от таких обвинений. — Я с тебя ни копейки не возьму. Я хочу, чтобы твоя мама осталась жива и радовала тебя своей любовью! Так сложно допустить бескорыстный поступок?

— Ты не создаешь впечатления бескорыстного человека, — выдавливает она так и не глядя на меня. — И, похоже, из своей клетки выпускать не собираешься.

Вот это обвинение уже ни в какие ворота.

— Ни в какую клетку я тебя не сажал!

— Тогда позволишь просто уйти? — она втыкает в меня острый, как бритва, взгляд.

— Нет, уйти не дам, — отвечаю, голос звучит глухо.

— Так я и думала, — с досадой цедит Лера и отворачивается.

— То, что ты сказала по дороге в Петрозаводск заставило меня задуматься. Я подумал и кое-что понял о себе. Ты меня выслушаешь. И, если после услышанного, не захочешь остаться, я тебя отпущу.

Вадим

Лера подозрительно смотрит на меня. Мне хочется согнуться под этим взглядом. Мало того, что внутри бушует чувство вины, я ещё и заставил себя поднять то, что похоронил давно под слоем воспоминаний о нормальной жизни и надеялся никогда не вспоминать. Внутри жжется раскаленный ком обиды и невысказанной, неотмщенной боли, который уже некому адресовать. Причастные мертвы. А Лерин взгляд сдирает кожу заживо, вынуждая открыть неприглядное и изуродованное нутро.

— Обещаешь? — спрашивает она доверчиво-наивным тоном.

По глазам вижу, что не разыгрывает. Она правда такая. Наивная, добрая и чистая. Была. До того, как я вломился в её жизнь на танке и раскатал в кашу. Или как она там выразилась.

— Да, Лера, — киваю в подтверждение. — Я держу слово.

Хотя, конечно, не хочу отпускать. И найду, скорее всего, с десяток легальных причин зажержать её рядом с собой. Отсрочить потерю. Я не хочу, не готов её отпустить. Это станет ударом. Но я одновременно готов к тому, что это достойная плата за то, что я сделал.