Книга Завеса зла, страница 22 – Елена Дорош

— Я не называю имен, чтобы вы не подумали, будто я собираюсь кого-то оговорить, но прошу: подумайте об этом. Прислушайтесь к своей интуиции.

— Не хочу, Георгий Янович. Если честно, боюсь. Можно запустить процесс, который потом сложно будет остановить. Ведь вы на наших с вами коллег намекаете? Но я с ними полжизни прожила. Как могу подозревать их в таком?

— А они? Могли поверить, что вы сознательно убили любовницу мужа? Простите, голубушка, но все уже знают, и мне стыдно за некоторых наших с вами коллег. Простите еще раз. Не хотел быть беспардонным и лишний раз давить на мозоль. Случайно вырвалось. В пылу беседы.

— Не извиняйтесь, Георгий Янович. Я все понимаю.

— А раз понимаете, то обещайте подумать над тем, что я сказал.

— Я боюсь своих мыслей.

— Да что вы теряете?

— Самоуважение, наверное.

И тут Горин рассердился:

— Бросьте эти наши интеллигентские штучки, любезная! На кону не только ваша свобода! Ваша жизнь может пойти на корм скоту! Вы это понимаете?

Никогда раньше Настя не видела его таким сердитым.

— Обещаю подумать, – торопливо сказала она.

— И если надумаете, сразу расскажите мне.

— Сначала надо надумать.

— Займитесь этим немедленно. Времени, как я понимаю, у вас для этого предостаточно.

И он величественным жестом указал на вход в метро.

— Начинайте сразу на эскалаторе, благо они у нас длинные.

Настя смогла только молча кивнуть.

Ну и Горин! Прямо лев! Она пошла ко входу и почувствовала, что улыбается.

Хорошо, что есть на свете такие люди.

По дороге домой она немного воспряла духом, но как только переступила порог квартиры, поняла, что моральных сил хватит ненадолго. Несколько дней в этой звенящей тишине, и от решимости защищаться до последнего патрона не останется и следа.

Тут очень кстати на глаза попались коробки с вещами Эдика. «Надо закончить начатое», – решила Настя, собралась и поехала на дачу.

Оставит его барахло на веранде. Захочет – заберет.

Когда-то дача находилась далеко за городом. Бабка с дедом ужасно гордились тем, что у детей и внуков будет возможность уезжать из Питера и дышать свежим воздухом. Однако постепенно город разросся почти до пределов их поселка и грозился через пару лет поглотить дачные участки окончательно.

О том, что нарушает обязательство не покидать пределов города, Настя подумала уже в дороге, разнервничалась, хотела повернуть обратно, но передумала, решив, что никакого нарушения в общем-то и нет. Что эти десять километров? Мелочь.

Она не ездила в старый дом с новогодних праздников. Вообще не очень любила там бывать. Может, из-за бабки с дедом, которые умерли в этом доме, может, потому, что на даче они с Эдиком все время ссорились. Как будто по кем-то заведенному порядку одновременно вспоминали все взаимные обиды и спешили свести старые счеты. Получалось у обоих отлично. В городе они ругались редко, наверное, уставали и сил на разборки не оставалось. На природе, среди старых сосен, оставшись наконец наедине, они делали это с садистским удовольствием, сами не понимая, с чего их так разобрало. Эдик не раз высказывал предположение, что в доме, которому было без малого сто лет, плохая энергетика.

— Наверное, твои дед с бабкой плохо жили, – начинал Эдик, – поэтому тут все пропитано агрессией. А мы просто попадаем в ее поле.