Книга Завеса зла, страница 102 – Елена Дорош

— Ее не выпустят за границу.

— Она уже вне вашей юрисдикции.

Мотовилов, поднявшись, вышел из допросной.

— Зря стараетесь. Вы ее не получите. Не смог защитить сына, но Ирину я спас. Что будет со мной, мне все равно. Я уже давно мысленно по ту сторону.

Скоробогатов поднял глаза и поглядел куда-то поверх их с Галимовым голов.

Глеб был потрясен. Генерал улыбался. Кому? Единственному сыну? Или любимой женщине?

Полицейские поднялись и вышли, оставив генерала одного.

Больше ничего сделать для него они не могли.

Когда Настя пришла в себя, ей дали поговорить с дочерью.

— Мам, – тихо сказала Маша, и у Насти на глазах выступили слезы.

— Да, Машенька, я слушаю, – пытаясь сдержаться, ответила она.

— Мам, я еду домой. Хочу быть рядом.

— Хорошо. Я жду.

— Я тебя люблю, мам. Очень. И ни за что не брошу. Веришь?

Настя закивала, как будто Маша могла ее видеть.

— Да, милая.

Глеб ждал ее у ангела с фонариком на Малой Конюшенной, нахохлившись и спрятав нос в воротник ветровки. С волос стекали ручьи и заливали тряпочные кеды. Сентябрьский дождь – совсем не то, что июньский.

Он очень боялся, что ее не отпустят из госпиталя. Эти опасения носили эгоистический характер и проистекали из того, что он страшно соскучился по ней. Ужасно просто.

Ангел тоже промок, – вода лилась с носа и краев шляпы – но унылым не выглядел. Приподняв фонарик, он поглядывал на поникшего Старостина с любопытством.

— Бедный! Забыл зонтик? – подходя, насмешливо произнесла Настя. – Прогноза не слышал? Метеорологи уверенно сказали, что дождя не будет.

— Пропустил, иначе точно прихватил бы, – ответил он, скрывая облегчение.

— Прогноз погоды – верная примета, поэтому я как раз во всеоружии, – поднимая над ним купол зонта, ворчливым голосом сказала Настя и тут же завопила:

— Ой! Не прижимайся ко мне, лягушка!

— Да как иначе-то? – возмутился он.

— Ну, как-нибудь.

Глеб достал из кармана куртки файл с документами и прижал к боку.

— Такая прокладка годится?

— Вполне, – кивнула Настя и вдруг, не выдержав, обняла его обеими руками, опустив зонт.

— Теперь мы оба похожи на лягушек, поэтому можем…

Прямо перед собой Глеб увидел веселые черносмородиновые глаза с разбегающимися лучиками морщинок и поцеловал мокрые губы, не дав закончить фразу.

Они целовались до тех пор, пока вода не стала заливать лица.

— Эй, чудилы! У вас же зонтик есть! – крикнул, пробегая мимо, какой-то парень.

Глеб перенял ручку зонта, укрыв их от ливня.

— Только замуж за меня не просись.

— Это еще почему? – поинтересовалась Настя, разглядывая его небритую физиономию и прикидывая, выступит ли на лице раздражение после интенсивного трения о колючки.

— Ты со своим характером будешь одеяло на себя тянуть, а я начну сопротивляться. Я же уличный мальчишка, а ты благородных кровей.

— Я тебя уличным полюбила, ты, пожалуйста, им и оставайся.

— Разочаровалась, значит, в приличных мальчиках? Об этом еще Сартр писал…

— Хватит умничать, Старостин, тебе не идет.

— Вот уже… Начала на себя тянуть.

— Тяну. Будешь сопротивляться?

— Погляжу сперва, как у тебя получится.

Уже у него дома Настя спросила, почти засыпая у него под мышкой:

— Что теперь?

— Будем готовиться к поездке в Германию. Назовем операцию «Дама с Шагалом».

— Звучит двусмысленно.

— Но звучит?

— О да! А почему дама?

— Я предполагаю, что картина сейчас находится у Ирины Скоробогатовой.

— Матери Камкина?

— Это не точно, но все может быть.

— Тебе не кажется, что нам эта дама не по зубам?

— Посмотрим.

Приподнявшись, Настя отыскала на полу среди вещей свою сумочку и вынула фотографию.

— Смотри, что я нашла.

— Кто это?

— Магда Шульц.

Женщина лет тридцати. Худое лицо, светлые глаза. Типичная немка.

Глеб перевернул снимок, рассматривая надпись.

— Я перевела. Тут написано: «И падет завеса зла, и будет свет». Почерк Магды.

— О чем это она?

— Не знаю, но как будто про нас. Как думаешь, завеса зла уже пала?

«Только до света еще далеко», – подумал Глеб и громко чмокнул ее в голое плечо.

— А не испить ли нам кофею, графиня? Я как раз по случаю «дунькиной радости» прикупил!

Эксперт снял очки и, оглянувшись, кивнул.

— Да, фрау. Сомнений нет. Вам повезло. Обладать таким сокровищем – это…

Он не договорил, растеряв слова от охвативших его эмоций.

Женщина подошла к картине и провела по поверхности полотна тонкими пальцами.

Корова с грустными глазами, словно принимая ласку, тихонько улыбнулась, а человек с зеленым лицом, наоборот, как будто нахмурился.

— Шагал – гений, – произнес за спиной эксперт. – Его полотна приносят владельцам счастье.

— Счастье, – эхом повторила женщина.

Она понимала, что ей счастье картина принесет вряд ли.

И человек, сидевший в камере следственного изолятора в далеком Петербурге, был с этим согласен.