Книга Завеса зла, страница 96 – Елена Дорош

— Я в этих местах охотился, – сказал один, высоченный и здоровый. – Сторожку видел. Могу провести, а там сориентируемся.

— А распознать, куда направился человек, сможешь?

— Все тропинки выучить невозможно. Да их и нет, но кое-что я сам проверял. В болото по доброй воле он не пойдет, если жить хочет. Станет уходить звериными тропами. Я тоже ими ходил. Если пойдем по двое, шанс есть.

Глеб разделил всех на три пары.

— Мы с тобой, – кинул он рослому, перелезая через борт.

— Я не против.

Переправившись на берег, они двинулись к сторожке, не сомневаясь, что Камкин, заметив погоню, оттуда ушел.

Но они ошиблись.

Как только первая двойка оказалась в зоне прямой видимости, раздался выстрел. Один из ребят упал как подкошенный, крикнув:

— Нога!

Остальные легли на землю и затаились.

— Черт, – выругался Глеб.

— Не ссы, начальник, – негромко произнес детина. – Я знаю, как с заду подойти. Давай за мной. Пригнись пониже только.

«Везет мне на ушлых парней», – подумал Глеб, отползая в сторону.

Остальные продолжали лежать, ожидая команды.

В сторожке было всего одно окно. Видимо, через него стрелял Камкин.

— Мы его не выкурим, – прошептал Глеб рослому, когда они залегли с другой стороны ветхого строения.

— Я однажды уже залезал, – ответил парень. – Домик дощатый, доски гнилые. На углу, где с крыши вода стекала, давно отошли.

— Скрипу будет немерено. Услышит.

— Но не сразу увидит. Он у окна стоит, за перегородкой ему не видно. Ты доски оттянешь, я туда и сразу стрелять начну. Он с перепугу пригнется, тут мы на него и навалимся.

— Ты в разведке служил, что ли?

— В ней, родимой. Любил я это дело – врага с тылу обходить.

— Тогда начали.

Рослый показал, какие доски отходят. Глеб потянул в сторону сразу две и не успел освободить проход, как парень ужом скользнул внутрь. Как только пролез в узкую щель?

Глеб сунулся следом, с трудом протиснувшись между досками.

Выстрел раздался через секунду. Парень упал на пол, рванув за собой Глеба, и, не целясь, выстрелил в ответ.

Глеб, не понимая, куда палит, сделал то же самое.

Наступила тишина.

— Попали, что ли?

Парень приподнялся, стараясь разглядеть стрелявшего, но никого не увидел.

Глеб скользнул вдоль стены и выглянул из-за перегородки.

Камкин сидел в углу и целился в них из пистолета. Он был ранен в грудь. На одежде стремительно растекалось бурое пятно.

Глеб хотел произнести правильные слова и не мог.

Просто стоял и смотрел, как Камкин пытается навести пистолет, но ствол дрожит и нет сил нажать на спуск. Еще миг, и оружие выпадет из слабеющей руки…

Рослый вынырнул из-за спины Глеба и рванулся к раненому, но Камкин его опередил. Развернув ствол, он выстрелил себе в голову, превратив лицо в кровавое месиво.

— Не успел я, однако, – произнес детина, утираясь от кровавых брызг.

— Тебя как зовут?

— Лешкой.

— Я бы пошел с тобой в разведку, Лешка.

— Может, и доведется еще, – ответил тот, пряча оружие.

Мотовилов был настроен благодушно.

— Старостин пусть докладывает. Охота понять, не растерял ли он профессиональные навыки. Сколько лет на доклад к начальству не ходил, пусть теперь штрафные отрабатывает.

— Не возражаю, товарищ полковник, – ответил Галимов, подвигая Глебу папку с материалами.

— Когда Нина Стасюк, любовница Камкина, рассказала Горину, что Анастасию Нейман бросил муж, – начал Глеб, не раскрывая папки, – Горин решил, что время пришло. По нашей версии, было решено устранить Неймана и устроить так, чтобы подозрения пали на жену. Однако умница Георгий Янович прекрасно понимал: вариант так себе. Легко проколоться, ведь опыта в подобных подставах у него не было. Но тут случилось то, что создало для этого идеальные условия: та же Ниночка сообщила, что ее подруга, а по совместительству подружка Эдуарда Неймана, собирается сделать аборт. Нейман об этом не знал, он хотел ребенка, поэтому аборт следовало сделать быстро, пока отец ребенка находился в командировке, то есть за два дня. У Дмитриевой было заболевание, при котором велика опасность кровотечения. Это и был звездный час преступников. Придумать, как провернуть все быстро и красиво, не составило труда. Ниночка убедила подругу никому не сообщать о своем диагнозе. Наверное, сказала бедняжке, что ей откажут в прерывании беременности, а потом пришла к ней в палату и сделала укол гепарина – тут и гадать нечего – под видом сосудосуживающего препарата, который должен предотвратить кровотечение. Дальше все пошло по плану: Анастасии Нейман должны были предъявить обвинение в преднамеренном убийстве любовницы мужа.