Книга Завеса зла, страница 101 – Елена Дорош

— Та девушка была приезжей, в городе ее никто не знал. На фестиваль понаехала уйма народу, она была одна. Наутро мне позвонил врач и сказал, что, по всем признакам, у Бори был срыв. Он ничего не знал, видел по состоянию, но я все понял. Как оказалось, убитая была очень похожа на Соню. Это был страшный момент для меня, поверьте. Я окончательно убедился в его… ненормальности.

— И бросились спасать сынка?

— К тому времени мы с Ириной уже сочетались законным браком, и это накладывало обязательства. Я устроил перевод в Санкт-Петербург. Это сложно, но я сумел.

— Но там некому было за ним приглядывать, и начались убийства.

В кабинет вошел Галимов и остановился, вопросительно поглядев на Мотовилова. Тот указал на стул с другой стороны стола. Сейчас им со Старостиным не помешает подкрепление.

— После второго случая я испугался, что там догадаются. Резко кидать Бориса в другой город было опасно, это вызвало бы подозрения, поэтому я добился перевода в другой район.

— И нашли надсмотрщика, верно?

— Да, я платил Силакову, но не ставил перед ним задачу удержать Борю. Он бы не смог. От Силакова требовалось лишь сразу ставить меня в известность. От скорости поступления информации зависели выплаты. Чтобы предотвратить крах, я должен был реагировать молниеносно.

— Перекинуть дело в другой район – тоже хороший ход.

— Я прекрасно знаю, как у нас разваливаются дела.

— И прекрасно умеете это делать. Снимаю шляпу, как говорится. Силаков был единственным, кто приглядывал за Борисом?

— Что вы имеете в виду?

— Какую роль вы отвели Горину?

— При чем тут…

— В век цифровизации трудно долго скрывать информацию. Девичья фамилия вашей жены – Горина. Борис приходится Горину Георгию Яновичу внучатым племянником.

— Я знал, что когда-то докопаются и до этого.

— Горин придумал комбинацию с Шагалом и привлек Камкина?

— Нет. Это я придумал комбинацию и привлек Горина. Чтобы отправить Борю на лечение в Израиль, нужны большие деньги. У меня были связи, власть, но я не мог помочь сыну. О картине узнал от Горина. Случайно в разговоре. Тот сомневался в подлинности полотна, но это был шанс.

— За что Камкин убил Горина?

— Картина пропала, и он решил, что дед надул его. Боря ужасно нервничал. Он чувствовал, что под него начали копать. Только не знал, кто именно.

— Кто еще был задействован в схеме?

— Никто.

— Александр Григорьевич, при вашем размахе исполнителей должно быть немало. Подделка экспертизы, убийство подследственного. В конце концов, так зачистить информацию мог только очень хороший айтишник.

— Ты же понимаешь, капитан, что я никого не назову. Горин и Силаков. Все. На Силакова вы вышли сами, так что его, к сожалению, прикрыть не смогу.

— Можно подумать, что он – рыцарь без страха и упрека. Помогал бескорыстно, из любви к напарнику.

— Думай что хочешь.

— Хорошо. Отложим. Вы знали о Ткаче?

— Слишком поздно узнал.

— Он вывез Шагала и думает, что картина в надежном месте.

— Пусть думает дальше.

Галимов кашлянул. Такого поворота они не ожидали.

— Я правильно понял, – медленно произнес Глеб, – что Шагал уже у вас?

— Он вне досягаемости.

— У Вальдена?

— Нет, и вряд ли достанется ему. Вальден ненадежен.

— Александр Григорьевич, зачем вам картина? Ваш сын умер.

— У меня остался единственный близкий человек – моя жена. Я сделаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась, когда… меня не будет.