Книга Тьма по соседству, страница 326 – Марьяна Куприянова

— Ну, не-е-е-ет, – хищно заулыбался Ян, притянул ее к себе, и на несколько минут оба забылись во вкусе друг друга.

— Тебе не холодно?

— А что есть холод? – спросила Фаина, подражая его манере речи, и Ян громко засмеялся, отчего девушку передернуло.

Слишком много зубов.

Слишком большой рот, пожалуй, его можно назвать пастью… черная глотка, демонический хохот. Человеческие привычки идут вразрез с его настоящей натурой, и это… вызывает оторопь.

— Помню, как впервые услышала твой смех. Я стояла на кухне и мыла посуду, а вы с приятелями пришли пить чай. И болтали о спектакле у меня за спиной.

— Думаю, ты поняла, что я очень хотел, дабы ты обернулась на нас. Я все для этого делал.

— Серьезно?

— Разумеется. – Ян был до смешного самодоволен.

— Обернуться и посмотреть на всех вас было бы неуместно. Ведь я занималась своими делами, а вы своими. Не хотелось лезть в ваш разговор.

— Я подавал тебе сигналы. Можно сказать, провоцировал твое любопытство. Ну очень хотел, чтобы ты обратила на меня внимание. Сейчас понимаю, что уже тогда в твоем присутствии вел себя как мальчишка. Ты как-то влияла на меня… хотелось с тобой играть. Подтолкнуть когтистой лапой, взрыкнуть и смотреть, что же ты будешь делать дальше. В какой край подашься. И будешь ли вообще убегать.

— Жестоко.

— Да, – легко признал он.

— Ты сказал тогда, что не отождествляешь себя с людьми. И твои дружки возмутились. Держу пари, сказано это было для меня.

— Верно.

— Но почему ты отказался играть самого себя, для меня до сих пор загадка.

— Играть самого себя – фарс. Нужно оставаться самим собой. А роли существуют, чтобы перевоплощаться. Играя сам себя, я бы слишком увлекся. Постановка и так была… эпатажной.

— Я бы сказала, шокирующей. И все же ты отменно подходил на эту роль. Твой приятель верно выразился: убедительно играть дьявола может лишь такой мерзавец, как ты.

— Знаю. Но это был мой проект, моя попытка постичь человеческую душу и аллегорически высказаться. Я хотел посмотреть ее со стороны, как и ты, а не находиться внутри нее. Этой постановкой я пытался намекнуть тебе, что я – первородное, концентрированное зло. Но при всем этом… испытываю к тебе определенные чувства. Которые испытывать, мягко говоря, не должен. Как я уже упоминал, мир неустойчив, словно зыбучие пески. Порой наступают времена, когда границы размываются, а четкие правила терпят метаморфозы… Тебе понравился спектакль?

— Не знаю, можно ли это так назвать. Понравился – блеклое слово. Он врезался мне в память и вызвал много эмоций. Очень противоречивых… в основном я пыталась понять, зачем ты мне это показал, почему мое присутствие было настолько важным. Но теперь вопросов не осталось. Кроме одного.

— Какого же?

— Ты действительно растлевал и убивал детей?

Янхъялла застыл на мгновение, с новым выражением осматривая Фаину.

— Я ведь должен оставаться честным с тобой? – уточнил он, нахмурившись.

— О, господи. – Ее вдруг затошнило, и пришлось отстраниться на пару шагов. – Не отвечай. Пожалуйста. Не отвечай.

Ей вспомнилась финальная сцена спектакля. Разорванный живот девочки, кишки, окровавленный рот Ясперса… Все такое натуральное, такое настоящее – еще немного, и почуешь запах. В итоге Фаину вырвало водой, лишь после этого стало полегче.