Книга Тьма по соседству, страница 224 – Марьяна Куприянова

— Как ни странно, нет. Это пришло само собой, в процессе вживления. Я понял, что мне нравится вкусная еда. После этого уже сложно было остановиться. Чревоугодие, пожалуй, один из самых любимых моих грехов. Есть и еще один, столь же обожаемый, но к нему мы с тобой доберемся, я надеюсь, позже.

Он с ехидной улыбкой забрал у нее специи, а Фаина подумала: «Надеюсь, мы сейчас об одном и том же».

Уже спустя несколько минут мясо источало аромат, пробуждающий жгучий аппетит и вместе с тем некое древнее лукавство, скрытое глубоко внутри каждого до тех самых пор, пока естественные потребности не подавят глас разума, не заставят нас вспомнить, кто мы есть на самом деле. Непринужденность беседы прямым образом перевела их общение в некое подобие безостановочного флирта.

Два возбужденных первобытных человека, они танцевали вокруг костра, заигрывая друг с другом и предвкушая скорую трапезу, и тела их то терялись в дыму, то сверкали от огненных бликов… Фаина перемещалась по кухне, исполняя мелкие поручения шеф-повара, и ощущала, как с каждой минутой, с каждым сказанным словом между ними натягивается струнка.

Что случится, когда она лопнет?

Ян общался с нею на самые разные темы, в основном исполняя роль рассказчика и изредка задавая вопросы. Он так увлекся, что вел себя в точности как человек, а это здорово усыпляло бдительность. Просто два соседа готовят на кухне, ничего особенного. Стандартный денек в студенческой общаге.

— А раньше ты писала стихи?

— Никогда. Насколько я помню.

— Странно, ведь у тебя недурно получается, – заметил Ян, облизывая край лопатки, которой переворачивал мясо. – Мне это льстит.

Фаина, в этот момент заправлявшая овощной салат, покраснела и взмолилась, чтобы он снова не стал цитировать ее стих. Но мольбы не были услышаны.

— «Медью на скулах жестоких блестящая»… красиво написано. Сильные образы. Или вот: «под звериным оскалом бровей твоих притаилась». Звериный оскал бровей. Вряд ли кто-то еще додумался бы до такого. Интересно, это вообще о ком?

Фаина сделала вид, что вопрос риторический, ведь, по сути, он таким и являлся, ибо Ян прекрасно знал, о ком написаны эти строки, но издевался над нею. Только зачем?

— Я знаю все, но только не себя…^[23] – вздохнул он и вдруг обернулся к проходу – раньше, чем человек появился в поле зрения или хотя бы мог быть услышан.

Мимо кухни прошел Саша, сосед Гены, но спустя пару мгновений вернулся и застыл в проеме, рассматривая тех, кого увидел краем глаза. На лице его читалось тотальное изумление. Он не мог ничего произнести и двинуться с места, переводя взгляд с Фаины на Яна и обратно. Девушке стало не по себе. Не то что бы она ощутила себя предателем, но нечто вроде того. Лишь Ян оставался бесстрастной статуей, направив на гостя прожекторы зеленого мрака.

Время ощутимо замедлилось.

— Привет, – сказала Фаина, понимая, что, если она не приложит усилия, немая сцена может длиться вечно, – как поживаешь?

— Я? Я в порядке… Слушай, ты… зайдешь ко мне попозже? Ты у меня кое-что забыла, ну тогда, в прошлый раз.

— Да, конечно. Я зайду.

— Ладно. Тогда… До скорого. Жду тебя. Не забудь.

Это была уловка, но неясно, зачем Саша ею воспользовался. Они не особо общались, да и Фаина давно не была у Гены в комнате, чтобы забыть там что-то… Опомнившись, девушка поймала многозначительный взгляд Яна. Она отвела глаза, устыдившись непонятно чего, и зачерпнула ложкой кунжут.