Книга Тьма по соседству, страница 222 – Марьяна Куприянова

— Несколько раз. На самом деле я…

— Далека от искусства, это ты хочешь сказать?

— В общем-то, да, – неловко призналась она.

— Это ты так полагаешь. Но то, что у тебя в голове, позволило бы стать весьма нетривиальным творцом. И помогло бы избавиться от многих неприятных вещей, с которыми ты привыкла жить. Знаешь, просто выплеснуть их наружу. Становится легче. По крайней мере, так пишут ваши психологи. Я недавно читал одно исследование…

Она все слушала и слушала, наблюдая, как он возится с мясом и увлеченно повествует ей о своем опыте взаимодействия с культурным и научным пластом человечества. И вспоминала, как нечто похожее о «творческих каналах выражения» говорила ей Браль.

Рассказывал Ян вдохновляюще, меняя интонации, жестикулируя, даже пытался шутить, но всегда как-то кривовато, что по-своему умиляло. Оказывается, он так многого успел коснуться, так многое прочел. Фаина давно не испытывала подобную жажду знаний, и пример соседа поразил ее. Насколько же можно расширить свой кругозор за короткий срок при особом на то желании. На третьем десятке лет бывшая студентка философского факультета была уже слишком ленива и апатична для таких подвигов.

Время и взросление уничтожает смысл чего бы то ни было.

Завершился период, когда всестороннее саморазвитие являлось ее основополагающей целью. Она многим увлекалась и совершенствовалась до тех пор, пока не заметила, что окружающие относятся к ее занятиям и взглядам все с бóльшим раздражением и искренним непониманием.

Фаина недоумевала, как можно считать занудным, скучным или странным человека, который много знает и способен высказать личное мнение о чем угодно, опираясь на факты, включить критическое мышление и усомниться даже в доказанном. С такими людьми никогда не бывает скучно, и она изо всех сил стремилась стать такой же на протяжении нескольких лет.

А потом с ней просто стали меньше общаться, пока она полностью не перешла в касту тех, с кем контактировать считается стремным. В учебных заведениях, как и на зоне, свои законы и социальные группы. Общением с нею брезговали, что послужило тревожным сигналом к переменам.

Фаина осталась почти одна. Неподъемным грузом навалились на нее разочарование в людях, крах иллюзий о значимости интеллекта в обществе, да и вообще о собственной значимости как личности, учеба в вузе, где никого не волновали ее проблемы и стремления, несбывшиеся мечты и рухнувшие замки.

Похоже, там и обострились проблемы с восприятием себя и коммуникацией с внешним миром – в один момент, по щелчку пальцев, все поехало набекрень. Удерживать было не по силам. Да и ради чего стараться?

Когда думаешь, что понял правила игры, и долгое время стараешься их выполнять, но потом видишь, что призы, уважение и внимание достаются не тебе, а тем, кто нагло жульничал, у тебя есть только два пути: стать таким же, как они, или отказаться от игры в принципе.

В свое время Фаина без раздумий выбрала второй путь и замкнулась в себе – единственном месте, где все еще было комфортно. Ей опротивело принимать участие в шоу уродов под названием «взрослая жизнь». Общепринятых правил она не признавала. Поэтому пришлось, навредив себе и психическому здоровью, словно бы выпасть из мира, придуманного взрослыми для взрослых.