Книга Тьма по соседству, страница 223 – Марьяна Куприянова

Любые ценности с тех пор стали для нее пустышками, если уж их так легко разрушить, как это часто случалось у нее на глазах. Любые цели и планы потеряли смысл – реальность вносила свои коррективы, и они никогда не совпадали с планируемым. Слишком многое зависело от окружающих людей и обстоятельств: люди обычно портили все своим идиотизмом, а обстоятельства складывались не в ее пользу.

Условности размылись и больше не касались ее: будь то требование сдавать институтские книги в библиотеку вовремя или носить только отутюженную одежду, вовремя менять постельное белье или пить таблетки строго по рецепту.

Презрев самые обыденные правила, Фаина не носила деньги в кошельке, хотя он у нее был; могла повести себя странно в общественном месте, если ей того хотелось; не поддерживала особой связи с родственниками; позволяла себе смеяться в моменты, когда веселье неприемлемо; стирала одежду и убирала в комнате, когда ей того хотелось, а не когда подходил срок; съедала разом пачку витаминок, что вызывало предсказуемую аллергию; разгонялась и ездила по замерзшим лужам зимой, врезаясь в прохожих; подолгу не ложилась спать, даже если надо было рано вставать утром, и многое-многое другое.

Жизнь, конечно, потеряла адекватность и потекла в неверное русло, никем не проторенное. Было трудно. Год за годом Фаина проводила в режиме отрицания и неприятия той реальности, ее констант и элементарных правил, что принимали за чистую монету все вступающие во взрослость.

Само собой, на фоне такого отторжения нарушилось и восприятие, и отношение к себе, способность общаться и верно анализировать события, принимать решения и брать на себя ответственность. А с заселением в общежитие постепенно выветрилась тяга к чему-либо, кроме сна, еды и алкоголя…

Но всегда в ней оставалась та любознательная и добрая Фаина-ребенок, которой нравилось жить, которая хотела дружить со всеми, кого встречала. И пока Ян рассказывал ей о своих увлечениях, вдохновляя и оживляя, эта девочка внутри улыбалась, глаза ее сверкали жаждой игры и озорства, как это бывает лишь у детей.

Ян многое знал. От биографии Шекспира и подробнейшего генезиса легенды о докторе Фаусте до антропоцентризма античной культуры и анатомических особенностей строения человеческого тела на всех стадиях развития.

— Мне многое пришлось изучить, чтобы чувствовать себя уверенно среди вас, – пошучивал он, загружая мясо в глубокую сковороду, – иди-ка сюда.

Фаина послушалась и встала рядом с ним у плиты. Он протянул контейнер со специями, среди которых Фаина ясно различила гвоздику, паприку и горошек черного перца. У него же в руках осталась половинка крупного лимона.

— Мы должны сделать это вместе, – сообщил Ян. – Это должно пойти тебе на пользу. Я на это рассчитываю.

— Это что, какой-то ритуал?

— Вроде того, – уклончиво ответил парень.

— Надеюсь, не жертвоприношение. – Фаина набрала жменьку, и Ян странно усмехнулся, не став ничего отрицать. – Все это так дико. Мы вместе … делаем что-то.

— Согласен. Но границы стираются, это нормально. Готова?

— Кажется.

— Давай, – кивнул он.

Фаина осыпала шкворчащие ломтики, а Ян в этот же момент полил их лимонным соком, на грани слышимости что-то прошептав. Когда они закончили, сосед выглядел довольным.

— Этому ты тоже из книг научился?