Книга Тьма по соседству, страница 227 – Марьяна Куприянова

— Подслушивала?!

— Нет… обедать шла.

— Обедать, с ним!? Так ты его девушка?

— Нет, я… Нет.

— Тогда я СОВСЕМ ничего не понимаю! Дай пройти, дура.

Света отпихнула Фаину и разъяренным шагом направилась в свою комнату. И правда очень хорошенькая, даже в гневе. Наверняка на улице на нее засматриваются. Такие не привыкли к поражениям. Но Ян – это же Ян. Никогда не угадаешь, что он выкинет.

— А я думаю, где же моя Фаина? – услышала она, не успев даже полностью войти. – Вот уже и на стол накрыл.

Он снова был в хорошем настроении и не сводил глаз со «своей Фаины», как будто пару мгновений назад не случилось ничего особенного. Каждое ее движение и эмоция жадно впитывались им подобно воде, уходящей в песок.

— Давай обедать. Не хочу тебя больше мучить.

«Очень смешно».

То и дело переглядываясь, они сели за стол и приступили к совместной трапезе. Более вкусной еды Фаине не доводилось пробовать даже в родном доме. Ничто из того, что она могла бы вспомнить, не могло и приблизиться к творению Яна. Одинаково хорош во всем, чего касается… Преуспевает во всем. Кроме одной вещи: подчинить ее себе.

— Ян, это очень вкусно. Очень.

У Фаины даже слезы выступили.

— Знаешь, сколько раз мне хотелось накормить тебя чем-то нормальным? А не тем, чем ты привыкла питаться.

— Я никогда не ела ничего вкуснее.

— А мне так нравится, когда ты такая. Тихая, дружелюбная.

— Мне ведь больше ничего не остается, – не удержалась она, зная, что этой фразой все только испортит, заострит едва сглаженные углы.

— Но Фаина всегда остается Фаиной, – беззлобно вздохнул собеседник, – даже если кажется, что ты ее усмирил и крепко держишь поводок в руке. Впрочем, и к этому можно привыкнуть. Иная твоя ипостась – дерзящая и непокорная – по-своему привлекательна.

— Не надо ко мне привыкать. Недолго ведь осталось.

Словно она всегда могла с такой легкостью шутить о собственной кончине. Как же все меняется буквально за один день.

— Недолго, – повторил Ян с такой невинной улыбкой, что у Фаины закралось подозрение, будто они подразумевают вовсе не одно и то же. Спрашивать прямо не стала – боялась разрушить зыбкую надежду. Пусть лучше будет, хоть призрачная, но и это лучше, чем вообще без нее.

Когда еда закончилась, Фаина не постеснялась взять кусок хлеба, чтобы вымакать остатки на сковороде. Яна это поразило. Он просто встал рядом и наблюдал за нею, хмурясь и изредка комментируя. А она ела и улыбалась, пытаясь не засмеяться, с трудом удерживая еду во рту.

— Нет, неужели ты не наелась? К чему это, зачем? Почему именно из сковородки? В чем прелесть есть пригоревшее масло с подгоревшими ошметками мяса?

— Тут самое вкусное, – приговаривала она. – Боже, как вкусно. Я не могу остановиться.

— Давай я просто приготовлю еще? Зачем же ты? Фаина, ты словно ребенок. Вечный ребенок в теле взрослого.

За чаем они сели уже очень близко друг к другу, делая вид, что так и надо. Фаина рядом с ним совершенно ни о чем не помнила. Были только сытость, хорошее настроение и симпатичный сосед, активно заигрывающий с нею.

И все шло как шло. Не могло быть иначе.

Кружки наконец опустели, и мгновенно исчез повод вести подобие светской беседы, то и дело отрываясь друг от друга ради ненужного глотка. Предусмотрительный Ян отставил посуду подальше от них и теперь не без удовольствия следил за движениями Фаины. Какая она раскрепощенная и искренняя сейчас, как обворожительны ее кожа, губы и волосы… Он больше не мог терпеть и признался себе в этом.