Книга Тьма по соседству, страница 228 – Марьяна Куприянова

Но Фаина его опередила.

Она придвинулась еще ближе к его телу, поиграла с его рукой, погладила, затем просто поднялась и пересела на него. От неожиданности Ян откинулся на спинку стула, глядя на свою Фаину снизу вверх. Откуда в ней столько смелости и напора? Что за непознанная сторона ее натуры?

— Я себя так хорошо чувствую, – промурчала она, и Ян задышал более шумно, чем обычно.

Фаина изучала его лицо, с трудом представляя себе, что оно может быть ненастоящим. Хотя с какой-то стороны это даже логично – не бывает у людей таких привлекательных лиц: посмотришь подольше, и обязательно найдешь изъян. Но не с Яном.

Геометрически верное творение, венец человеческой внешности. Разве может еще один человек на земле обладать наружностью с такой же внутренней гармонией между цветом кожи и глаз, густотой волос и бровей, формой головы, носа и губ, расположением их на благородном, одухотворенном лице? Вряд ли. Иметь возможность трогать все это – разве не чудовищное везение, не лучший момент ее скучной жизни?

Мельком обдумав это, Фаина решилась сделать кое-что, о чем давно мечтала в глубине души. Она без предупреждения укусила Яна за нос – его чудесный ровный мраморный нос, который не сделал бы самый талантливый хирург или скульптор в мире. Но Ян словно и не ощутил боли. Он был молниеносен и обездвижил ее на себе, дождавшись наконец того условного сигнала, когда можно сорваться.

Фаина добилась своего.

Несколько минут прошли в дурманящем забытьи. Она наслаждалась сладостью его пухлых, настойчивых губ, мычала, дрожала и почти теряла сознание, пока не ощутила, что сидит на твердом. Это быстро привело ее в чувство. Фаина представила, что будет, если прямо сейчас кто-нибудь зайдет за чаем и увидит такую картину. И вздрогнула, обнаружив, что Ян переключается на ее шею, уши и плечи, и губы его как никогда обжигают кожу.

Хотелось бы ей бороться, но она уже давно сдалась. И вместо того, чтобы вырваться, она перехватила его руку и искусала на ней все пальцы – его длинные красивые пальцы. Ян застонал, но сумел остановить ее и себя.

— Тысячи пожаров не пылают так сильно, – начал он охрипшим голосом, – как мое желание обладать тобой, Фаина. Тебе стоит щелкнуть пальцами, и я возгораюсь. Ты возбуждала меня, даже ничего подобного не вытворяя, но сейчас… Ты пляшешь на пороховой бочке. Прошу, воздержись. Еще не время. Ты пожалеешь о том, чего желаешь в данный момент.

Пришлось согласиться и слезть с него, чего делать не хотелось категорически (и получилось не сразу). Сейчас в его компании было комфортно и хорошо, но сколько же дней и ночей с момента его заселения прошли впустую, а могли бы пройти так, как сегодняшний. Они могли бы с самого начала проводить время вместе, но все сложилось как сложилось.

Фаина действительно долго упрямилась. Видимо, им стоило пройти через безразличие, презрение и ненависть друг к другу, через болезненную вражду и отрицание, чтобы сейчас сидеть на кухне, вместе готовить и устраивать бурные прелюдии, словно это для них в порядке вещей.

Ян снова стал другим человеком, и надо было привыкнуть к нему в этой ипостаси. Еще один пласт отслоился и рассыпался, приближая Фаину к сердцевине многослойной натуры. К хорошему привыкаешь быстро, но память о некоторых событиях не умерла, она живее всех живых. Как и память о том, что предстоит.