Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 179 – Тори Майрон

Когда я добираюсь до места захоронения Ангелины и вижу Давида, стоящего у могилы, усыпанной десятками цветов, к физическому напряжению присоединяются скорбь, злость, сожаление и чувство беспомощности.

Да, я буду делать все возможное, чтобы найти убийцу и наказать его так, чтобы он слезно умолял убить его, но я никогда не смогу сделать самого главного – вернуть Ангелину и ребенка. Они мертвы. И это не исправить, какой бы властью все мы ни обладали.

Останавливаюсь в паре метров от Давида позади него, но ничего не произношу. Во-первых, у меня нет на уме подходящих слов, которые могли бы его утешить. Во-вторых, они ему не нужны. За минувшие три дня он четко дал это понять, игнорируя каждую мою попытку заговорить с ним. Даже на тему расследования.

После того как лично опознал тело Ангелины, Давид выбрал полное отрешение от реальности с помощью алкоголя, как способ пережить неожиданную, ужасную утрату долгожданного ребенка и жены, с которой прожил почти пятнадцать лет. И я не стал на него напирать.

— Ты собрался до ночи над душой стоять? – не оборачиваясь, подает голос Давид, вытягивая меня из потока мыслей.

Неожиданно, но не может не радовать. Я думал, он и сегодня продолжит молчать. Особенно сегодня.

— До тех пор, пока ты не решишь поехать домой.

Делаю пару шагов, чтобы встать с братом плечом к плечу, и слышу его усмешку, в которой нет ни следа от веселья.

— Дом, – хмыкает Давид, продолжая неотрывно смотреть на могилу. – У меня нет больше дома. Остался только огромный особняк, в котором каждая деталь напоминает мне о ней, – с тяжестью вздыхает и прикрывает глаза, замолкая на несколько удручающих секунд, а после добавляет: – О единственной женщине, которую много лет любил, закрывая глаза на то, что она любит моего брата.

Я молчаливо бросаю взгляд на его профиль, осмысливая сказанные им слова.

Разумеется, я знал, что Давид осведомлен о чувствах Ангелины. Это ни для кого не было секретом. Но я даже не догадывался, что он неравнодушен к жене. Брат никогда не говорил об этом, никак не проявлял должных эмоций и изменял Ангелу со всем, что с сиськами. И если правильно помню слова Ангелины, в последние пару лет Давид и вовсе обзавелся одной постоянной любовницей, с которой, помимо секса, у них установились близкие отношения.

— Не ты один умеешь искусно скрывать правду, Дима, – произносит Давид, не глядя на меня. – Только разница между мной и тобой в том, что от Ангелины я ничего не скрывал. Она знала с самого начала, но ее никогда это не волновало. Я никогда не был ей нужен. Ни в самом начале нашего брака, ни сейчас.

Он замолкает, я продолжаю молчать. Чувствую, что брат еще не закончил и даю ему возможность высказать все, что необходимо.

— Жить с любимой женщиной, которая тебя не любит и не хочет, отстойно, Дим. Тебе повезло, что твоя жена по уши в тебя влюблена. Моя же позволяла мне прикоснуться к ней в лучшем случае по праздникам, – выдает неожиданное откровение он, и я неслабо удивляюсь, но оставляю все комментарии при себе. – Мы всем говорили, что Ангелина просто так не может забеременеть. По состоянию здоровья или же из-за нашей несовместимости, на деле же все куда проще: сложно забеременеть, когда занимаешься сексом пару-тройку раз в год.

На сей раз я закашливаюсь от удивления, и Давид недобро усмехается.