Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 176 – Тори Майрон

На сей раз Дима не пытается успокоить меня, как и поднять с земли. Он понимает, что мне необходимо прожить этот момент в молчании, тихо плача от безграничной грусти и одновременно радости.

Мы молчим под звук моих слез и звонкое пение птиц. Лучи солнца проскальзывают сквозь ветки и кусают мои влажные щеки, а я все смотрю и смотрю на памятник, прокручивая в голове самые прекрасные моменты с Андреем. И с каждым новым кадром из прошлого все ощутимей чувствую, как столь привычная мне вина сжирает мои внутренности.

— Нельзя зацикливаться на том, как могло бы быть, если бы мы поступили иначе, Каролина. Это касается и Ангелины, и Андрея, – раздается надо мной равномерный голос Димы, но теперь я не поднимаю на него взгляд. Просто внимательно слушаю, и он знает об этом. – Ты не виновата в их смертях. Как и не виновата в смерти Егора и парней. Да, ты стала причиной, но я мог сдержаться и не убивать их, однако не сделал этого. Вина за их смерти лежит полностью на мне и только на мне.

— В аэропорту ты говорил иначе, – слабо усмехаюсь я.

— Мы с тобой много чего говорили друг другу, чего не имели в виду, не так ли?

— Так, – соглашаюсь, и мы вновь ненадолго погружаемся в молчание, пока любопытство не побуждает меня задать вопрос: – Ты совсем не жалеешь, что убил тогда парней?

Мне действительно интересно услышать ответ. Он ничего не изменит, разумеется, но мне важно знать мысли и чувства Димы на этот счет.

— Нет, я не жалею об их убийстве, – выдает горькую правду, хотя мог и соврать. Но не стал. – Я жалею лишь о том, что повесил вину за свой поступок на тебя. Я не должен был этого делать.

До сих пор не смотрю на Диму, но чувствую, что он подходит ко мне ближе, своей сильной энергетикой посыпая мурашками мою спину.

— Ты не должна жить с чувством вины за то, чего не делала. Нужно уметь отвечать только за свои поступки, а не брать вину за чужие. Особенно за мои. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня за то, что я заставил думать тебя иначе, и разучишься во всем всегда искать свою вину, – произносит он в заключение очень важные для меня слова, касающиеся самого сердца. А после Дима решает, что я достаточно долго просидела у его ног, и помогает мне встать.

Я отряхиваю листву с черного платья и устремляю взгляд на Диму. Он смотрит на меня спокойно, но пристально. Без каких-либо ожиданий. Просто как будто любуется моим заплаканным лицом, как чем-то нереально красивым и редким.

Я помню этот взгляд. Видела его уже неоднократно. В те времена, когда еще жила в неведении и велась на каждую уловку своего хитрого сталкера-жениха. Однако теперь я чувствую и знаю, что это не уловка. Это правда. Странная, непривычная, сложно осознаваемая, но правда.

— Я тоже надеюсь на кое-что, Дима, – делаю шаг к нему и прикладываю ладони к его лицу, заглядывая в глубокие глаза, в которых вижу отражение себя.

— На что?

— На то, что ты научишься всегда говорить мне правду, как сделал это сейчас. Какой бы ужасной и неприятной она ни была, я хочу всегда слышать только правду.

Уголки губ Титова слегка приподнимаются, проявляя легкое напоминание улыбки, от которой у меня замирает сердце.

— Я всегда все схватывал на лету, так что, думаю, и тут справлюсь без труда, – обещает он, провоцируя улыбнуться и меня.