Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 175 – Тори Майрон

Дима молчит всего пару-тройку секунд, но мне их хватает, чтобы убедиться в верности своих мыслей. Он тоже думал об этом, и это еще сильнее режет меня изнутри.

— Идем, – вполголоса произносит Титов. Берет меня за руку и переплетает наши пальцы. – Хочу тебе кое-что показать.

Я непонимающе хмурюсь, ведь ожидала, что он поведет меня обратно к могиле Ангелины, однако Дима начинает вести меня в противоположную сторону.

— Разве нам не нужно вернуться на похороны?

— Они почти завершились, незачем тебе смотреть, как закапывают яму, – категорично проговаривает он, а я вроде сначала хочу возразить, а потом представляю, как стою и смотрю на процесс закапывания, и молчаливо соглашаюсь с Димой. Ни к чему это. Мне и так несладко.

— Куда мы идем? – смахнув слезы, интересуюсь я, когда понимаю, что мы не покидаем территорию частного кладбища, на котором хоронят исключительно представителей Золотой десятки, а сворачиваем в сторону западного сектора.

— Я же сказал: хочу тебе кое-что показать, раз уж мы здесь, – спокойным голосом отвечает Дима, а я всерьез задумываюсь.

Что можно показать жене на кладбище? Ее следующее место жительства, если вздумает еще хоть раз взбесить мужа?

Нервно усмехаюсь, поражаясь, что мой черный юмор умудряется проскользнуть даже в столь грустный момент, но тут же вновь становлюсь серьезной и склоняюсь к более вероятному варианту.

Наверное, Дима хочет показать могилы своих родителей, однако думаю я так совсем недолго. Стоит нам остановиться возле небольшого, ухоженного участка, огражденного метровым металлическим забором, как я осознаю, что что-то не складывается.

Тут всего одна могила с одним памятником, который выглядит новым. Как и цветочные кустарники, красующиеся по всему периметру участка, кажутся молодыми, недавно посаженными. И когда я концентрирую мутный взгляд на выгравированном имени на высоком гранитном памятнике, то понимаю, куда Дима меня привел.

Понимаю и не верю своим глазам. Шок пронзает меня до глубины души, рот раскрывается, глаза наверняка превращаются в огромные монеты, а слабость растекается по всем конечностям. Ноги не выдерживают, колени подгибаются, и я опускаюсь на землю, рядом с гранитной могилой. Касаюсь рукой прохладного камня, вторую прижимаю к груди и пытаюсь ладонью усмирить усилившееся сердцебиение, повторно устремляя взгляд на имя на памятнике, чтобы убедиться, что мне не померещилось.

Андрей Чернов.

Не померещилось.

Дима привел меня на могилу моего Андрея, о существовании которой я даже не догадывалась. И уж тем более подумать не могла, что она будет находиться не на городском кладбище, а среди мест захоронений элиты нашего мира. О такой чести не мог грезить ни один работник, даже после того, как безукоризненно служил хозяину десятки лет.

— Человек, который полжизни защищал тебя от неприятностей и порой даже от самой себя, не мог быть просто забыт, – сообщает Дима спокойным голосом, в то время как у меня внутри все переворачивается от неверия и безграничной благодарности.

Однако не могу выдавить из себя даже тихого «спасибо». Поднимаю мокрый взгляд на Титова и просто смотрю на него, пытаясь осмыслить еще одну открывшуюся правду.

Пока Дима притворялся передо мной равнодушным и циничным, пока терпел мою ненависть и дерзость, он в тайне сделал для меня нечто настолько значимое, что мое горюющее сердце стремительно переполняется любовью – такой сильной, необъятной и щемящей, что я вновь выпускаю на волю порцию слез, при этом начинаю улыбаться как дура. С этой же улыбкой возвращаю взгляд к официальному месту памяти Андрея и продолжаю плакать.