Книга Я переиграю тебя. Реванш, страница 172 – Тори Майрон

Скорбь, страх и неверие сплелись в клубок и сдавливают грудь с горлом. Невозможно поверить, что молодую женщину, с которой мы буквально на днях ужинали, вот-вот закопают и она больше никогда не сделает вдох.

Никогда не ощутит земляной, смолистый запах леса, в котором ее хоронят.

Не увидит, как солнечные лучи проступают сквозь раскидистые ветви деревьев.

Не почувствует зной и духоту февральского Морена.

Не поцелует и не приласкает своего нерожденного ребенка.

Не улыбнется своему папе, который стоит, точно статуя, недалеко от меня и сверлит немигающим взглядом выкопанную яму.

Не обнимет плачущую маму, которую явно накачали мощными успокоительными, иначе она не выдержала бы похороны любимой дочери.

Не посмеется вместе с младшей сестрой и лучшими подругами, ревущими сейчас еще громче, чем родная мать.

И не упрекнет в неверности мужа, который среди всех пришедших попрощаться с Ангелиной людей выглядит самым разбитым. И дело не в том, что его опухшее лицо до сих пор покрыто синяками после драки с Димой. Данный факт лишь добавляет жути к его неопрятному виду, но не является главным признаком душевной агонии, которую я даже не ожидала увидеть в Давиде.

Я прекрасно помню день, когда мы хоронили Карину, первую жену Влада. А точнее, помню, каким спокойным и собранным выглядел мой брат. Его поведение и безукоризненный облик на похоронах беременной жены ничем не отличался от обычного дня. Как уже говорила, складывалось впечатление, словно смерть супруги и нерожденного ребенка на него никак не повлияла. Чего нельзя сказать о Давиде.

Сначала я подумала, что, может, он просто играет несчастного мужа перед сливками общества, но нет. Такую боль невозможно сыграть. Его взгляд… На него невыносимо смотреть. Там столько душераздирающих эмоций, что все не сосчитать и не выдержать их гнет без слез и желания посочувствовать. Да только Давиду не нужно сочувствие. Ему ничего не нужно. Он уже дал сегодня это понять нескольким дамам и джентльменам, которые подошли к нему выразить соболезнования. Он даже не стал их дослушивать, просто развернулся и ушел. А за все время похорон не проронил ни слова. Даже когда кто-то из надменных дамочек перешептывались о том, что сегодня Давид выглядит помятым, небритым и невыспавшимся. Да ладно, блять?! А они чего ожидали от мужчины, который потерял жену и ребенка? Тупицы чертовы! Даже в столь горький момент эти овцы не смогли обойтись без сплетен и обсуждений. Я с трудом сдержалась, чтобы не вмазать им по их лощеным рожам. А точнее, Дима спас их от моей атаки. Он держал меня за руку и не отходил от меня ни на шаг с самого начала похорон, будто желая компенсировать три дня его отсутствия.

После звонка Давида Титов рванул на место происшествия, чтобы выяснить все о случившейся трагедии. Я хотела поехать вместе с Димой, но тот запротестовал, сказав ждать его дома, потому что так безопаснее. И в свете полученных новостей я даже не стала спорить. Я понятия не имела, что случилось с Ангелиной, но на подсознательном уровне знала, что умерла она не своей смертью. И оказалась права.

После того как Дима уехал, я до самого утра не спала, читая кучу новостных статей о том, что автомобиль, в котором ехала Ангелина Титова, по неизвестным причинам резко свернул с дороги и слетел с Восточного моста, являющегося одним из самых высоких и длинных мостов на Морене. Автомобиль свалился в реку и быстро ушел под воду. К моменту, когда спасатели вытащили машину и достали тела, спасать уже было некого.