Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 66 – Анна Савина

— Ты рано, – сказал коллега, – я пока отследил только две страховые компании из трёх, но могу сказать, что ни в одной из них твоя мать не была застрахована.

— Спасибо.

— Да пока не за что.

— У меня к тебе ещё одна просьба.

— Ох, Мия, не расплатишься.

— Просьба в рамках расследования, – заверила я.

— Ну давай, что там у тебя.

— Четвертого октября девяносто восьмого в посёлке Прибрежный к дверям больницы был подкинут новорождённый мальчик. И мне очень нужно знать, как сложилось его дальнейшая судьба.

— Если его усыновили, это будет трудно, – тут же стал серьезным Михаил, – если не сказать невозможно. Сама знаешь, тайна усыновления.

— А у меня на руках два убийства, одно покушение и с большой долей вероятности к закату будет ещё одно. И только от меня зависит успешное или нет. Помоги мне, Михаил. Я не собираюсь вредить этому ребёнку, но мне нужно знать о нём.

— Хорошо, – сказал коллега, – я попробую, но с тебя ужин в ресторане.

— Ужин, так ужин, – согласилась я. – До связи, – и опустила телефон.

— Мне показалось, или ты только что назначила свидание другому мужчине? – спросил Воронов.

— Давай мы потом отрепетируем сцену ревности, – предложила я. На лицо снова упала капля дождя, за ней вторая. Я склонилась к могиле и прочитала имя:

— Лэйте. Очень знакомое имя. Жаль, что только оно одно, ни фамилии, ни отчества.

— Так захотела мама, – раздался голос, и мы с Вороновым оглянулись. Позади нас стояла Алина и куталась в розовую курточку. – Здесь похоронен мой брат.

— Вы знали, что у вас был брат? – удивилась я.

— Конечно, – ответила девушка, подходя ближе. – Маме становилось хуже, она постоянно звала Лэйте. Я стала спрашивать у ее, у отца, у Аритэ. И в один из дней, когда мне было четырнадцать, папа мне все рассказал. Когда они поженились, мама уже была беременна, но мой брат умер сразу после рождения. Его похоронили здесь.

«Очень сильно сомневаюсь, – мысленно ответила я. – Особенно в том, что Болотов назвал своего сына Лейтэ».

— От чего он умер? – спросил Воронов.

— Внезапная детская смертность, – ответила Алина. – Мы не скрываем этого, но и не афишируем, тем более, когда кто-то упоминает об этом при маме, у неё наступает ухудшение. Скажите, какое отношение мой умерший брат имеет убийству отца?

— Пока не знаю, но обязательно выясню, – пообещала я, но, кажется, мои слова не произвели на девушку ни малейшего впечатления. Алина казалось немного рассеянной, а ещё очень уставшей. Вдалеке прогремел первый раскат грома.

— Вы именно за этим приехали? Посмотреть на могилу брата? – спросила она немного резко и тут же попыталась смягчить тон: – Простите, у меня была тяжелая ночь.

«У меня тоже», – могла бы ответить я, но не стала. У горя нет степеней сравнения.

— Нам нужен альбом с фотографиями учеников вашей матери.

— Зачем? Впрочем, неважно. Мама сейчас спит, альбомы на стеллаже в её студии. Самый нижний ящик. Будьте добры, как закончите, закройте дверь, чтобы внутрь не попала вода. Если картины намокнут, мама расстроится.

— Конечно, – пообещал Воронов.

Девушка кивнула, обхватила себя руками и медленно пошла обратно к дому.

— Какой альбом мы ищем? Или не альбом? – спросил Андрей, когда мы оказались в студии, а дождь забарабанил по крыше.

— Не знаю. Мы ищем её ученика с инициалами ЛВ. Нужно узнать, кто был отцом ребёнка Болотовой. Мы ищем его. – Я указала на картину, которую мы видели в прошлый раз.