Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 87 – Милана Лотос

Ярость ослепила меня.

Я уже не думал о плане.

Я хотел вырваться, вломиться туда, в эту картину краха, и заставить его, этого Вардана, смотреть мне в глаза, пока я…

И тут за спиной раздался звук тормозов. Еще одна машина. Я обернулся, и ледяная волна ужаса ударила мне в грудь. Янина. Проклятая Янина! Что она здесь делает?! Она выскочила из машины с телефоном в руке, крича что-то, снимая на видео!

Все рухнуло в один миг.

Весь хрупкий, гениальный план превратился в груду мусора, освещенную фарами ее машины. Хаос был полным. Вопли громил, плач ребенка, крики женщин. И я, я стоял в кустах, парализованный, наблюдая, как полицейские машины, вызванные, видимо, той же Яниной, уже сворачивают на лесную дорогу, мигая синими огнями.

Бежать было уже бессмысленно.

Они меня видели. Янина видела. Она смотрела прямо на мою машину, спрятанную в зарослях, и ее взгляд был не испуганным, а… торжествующим. Проклятая тварь… которую я когда-то любил. Или нет?

Арест был унизительной формальностью. Меня не скручивали, не кричали. Офицер со скучающим лицом просто открыл дверь моей машины: «Максим Сергеевич, прошу проследовать с нами. Ваши знакомые вас опознали».

«Организация покушения на преступление».

Сухая, казенная формулировка, которая не передавала и сотой доли того ада, что бушевал у меня внутри. Это был не гражданский спор, не склока из-за ребенка. Это было УГОЛОВНОЕ ДЕЛО. Клеймо. Тюрьма. По-моему, это фиаско брат!

В камере для задержанных, воняющей дезинфекцией и страхом, до меня наконец стало доходить. Я не просто проиграл битву. Я проиграл все. Репутацию. Свободу. Остатки контроля. Их было трое. Нет, четверо. Варвара, Вардан, Янина… и та, которую я считал слабой и глупой — Лиза. Моя бывшая любовница, оказавшаяся неожиданным мстителем. Они не сражались поодиночке. Они стали щитом друг для друга.

И мой сын… Артем… он оставался там, с ними. Он будет расти, зная, что его отец — преступник. Которого он будет навещать в колонии. Или… не будет. Я бы не стал.

Стеклянная стена моего мира, казавшаяся незыблемой, в суде дала трещину. Теперь она разлетелась на осколки, раня меня. Я сидел, глядя на грязную стену, и вдруг впервые за долгие годы не увидел перед собой врагов, которых нужно было сломить. Передо мной была только пустота. Та самая, детская, всепоглощающая пустота «никчемности», от которой я всю жизнь бежал, выстраивая свою империю из чужих жизней.

Но оказалось, что я бежал по кругу, в самую пропасть.

Спустя один год

Белый зал загса пах не ладаном, а воском от новых свечей и свежей краской. Но свет, падающий из высокого стрельчатого окна, был тем же самым жидким золотом. Он лежал теплым квадратом на блестящем паркете и на простом, струящемся шелке моего платья цвета утреннего неба. Не фата, не кортеж, а мы двое, держась за руки так крепко, будто друг без друга не удержимся на земле.

Я смотрела на Вардана, и мир сузился до его лица. До знакомых морщинок у глаз, которые сейчас светились не от напряжения, а от счастья. До его рук, крепко державших мои, — на левой уже было простое обручальное кольцо, которое мы купили на днях, выбрав самое тонкое и изящное.

— Объявляю вас мужем и женой, — голос молодого, улыбчивого сотрудника загса прозвучал торжественно, но по-домашнему тепло.